На изломе алого

Теперь ты блондинка и точно хочешь моей смерти.

– Это всего лишь эксперимент, к тому же корни уже давно отросли. Что, так плохо?

– Когда-нибудь у тебя будут длинные волосы каштанового цвета. И я сам буду тебя заплетать.

– Шутишь? Я терпеть не могу длинные. И тем более косы.

– Ничего, для меня отрастишь.

– Савин, – я сама не знаю, почему, но вдруг улыбаюсь. – Ты сегодня сошел с ума?

В какой-то миг я действительно в это верю, но он серьезен.

– Не сегодня, – признается, – давно. Я знаю, что еще не время, но скоро заберу тебя домой.

Тогда никто не посмеет ничего о тебе сказать, никто.

– Он – мой учитель. И хороший человек, поверь.

– Верю.

Горячее дыхание шевелит висок и как-то легко на душе в это солнечное утро, как будто и страхов нет. А может быть, их действительно нет?

– Мне нужно идти, Игнат. И тебе пора.

– А если…

– Нет. Если у меня получится, я сама к тебе приду, – внезапно для себя обещаю. – А пока – не приходи сюда, пожалуйста, это тяжело для меня.

Он отпускает руки и смотрит в глаза.

Мы оба смотрим. Через секунду он уйдет, оставив меня провожать его взглядом – когда-то пухлого улыбчивого мальчишку, превратившегося в высокого красивого парня, имя которого уже у многих на устах – да, я знаю. Как и понимаю, что этому имени не нужна моя история. Но прежде отчаянно выдохнет:

– Только не люби никого, Алька! Не люби!

– Майка?

– Привет, Чайка!

Моя подруга сидит на той же лавочке, где неделю назад сидел Игнат, закинув ногу на ногу, и болтает ступней, – такая же непринужденная и ветреная, как всегда.

На ней короткая юбка, летняя джинсовая куртка и босоножки с тонкими каблучками. Концы темных волос на этот раз выкрашены в лиловый цвет, а глаза спрятаны за солнцезащитными очками, но я, конечно же, сразу ее узнаю.

– Майка, неужели ты?!

Я возвращаюсь от тетки с рюкзаком полным нехитрых гостинцев и пакетом картошки в руках и очень удивляюсь тому, что вижу ее возле дома Вишневского, и тому, что она нашла меня.

Она спрыгивает со скамейки и лезет обниматься.

Я тоже рада ее видеть, но в руке тяжелая поклажа, и я прошу ее, отставляя сумку в сторону:

– Подожди, Майка, уронишь! Лучше скажи: где ты была? Куда пропала? Я же тебя сто лет не видела! И телефон не отвечал!"

"– Где была, там меня уже нет! – весело отвечает она. – В разных местах, Сань. Поверь, тебе лучше не знать! А телефоны у меня никогда не задерживались, ты же помнишь.

– Да, помню. – И это действительно так. В редких случаях получалось ее найти.