Сколько бы ему ни суждено было прожить на этом свете, он до гробовой доски не забудет, как удивительно краснеет эта девушка. Это более всего походило на то, как распускается роза. Он стиснул пальцы, чтобы невзначай не коснуться нежной щеки – так хотелось ему проверить, горяча ли ее щека или прохладна, как розовый лепесток…
Меган гордо выпрямилась:
– Он… лорд Россингтон согласился сделать меня своей женой на один день и один год. Разве этого недостаточно?
Старец прищурился:
– Для меня – вполне. Более мне ничего не нужно.
А ты согласен? – взглянул он на Кита.
– Да, – твердо ответил Кит.
– Тогда свяжите ваши руки, – приказал сказитель.
Достав платок Меган, Кит соорудил из него свободный узел, надел его себе на запястье и протянул руку девушке.
Меган вложила свою ладонь в его руку, Кит сомкнул пальцы вокруг ее маленькой ладошки – ледяной, невзирая на жару, – и его ударило словно молнией. Меган подняла на него глаза, а Кит затянул платок. Дункан набросил на их связанные руки край своего пледа:
– Скажите нужные слова!
– Какие слова? – изумленно спросил Кит.
Старик сурово сверкнул глазами:
– Твое имя, ее имя и обет, который вы даете! Девочка, покажи ему, как надо, ну?
Меган сглотнула и вновь зарделась:
– Я, Меган Катриона Макнаб, обещаю оставаться с тобой в течение одного года и еще одного дня… этого довольно?
Дункан почесал в затылке:
– Что ж, это не так чтоб уж очень романтично, но… ладно, этого довольно. – И повернулся к Киту: – А теперь ты скажи то же самое.
– Я, Кристофер Натаниэль Александр Линвуд, граф Россингтон, обещаю оставаться с тобой в течение года и еще одного дня.
Воздух будто сгустился и застыл. Старик не сводил глаз с Кита.
– Ты сказал «Линвуд»?
Кит кивнул:
– Это моя наследственная фамилия.
Старик вновь словно заглянул к нему в душу.
– Стало быть, началось, – пробормотал он. – Уж не думал, что я до этого доживу…
– Что все это значит? – спросила Меган.
Дункан взглянул на нее:
– Это значит, что дело сделано.
– Но ты сказал «началось»…
– Ну да, я так сказал.
– Старец вновь посмотрел на Кита. – Я уже глубокий старик, девочка. Ты как-то пришла ко мне и попросила рассказать тебе сказку. Но ты сочинишь свою собственную, и вот сегодня сказке положено начало: кто знает, чем и когда она закончится?
Старик выудил из заплечного мешка видавшую виды чарку – когда-то роскошная, вырезанная из цельного рога и инкрустированная серебром, теперь она потрескалась, а серебро почти все облупилось.
