Как догадался, что и вернемся туда же, где жили прежде.
Сам Правитель был где-то не здесь, он, что и понятно, занимался разрешением всего этого ужаса. Ведь мало отбить нападение, нужно найти магов, что укрепят ткань мира. Успокоить людей и…
— Как интересно, — протянул за спиной до тошноты знакомый голос. — Леди Фоули-Штоттен гуляет по дворцу, как у себя дома. Не вам ли мы обязаны этим чудесным ночным происшествием?
Думать нужно было быстро. И долгие объяснения — не вариант. Сплетня полетит быстро и…
Круто повернувшись к нему, я выхватил из Безвременья клинок и резанула ладонь:
— Клянусь жизнью, кровью и магией — моей вины в нападении грамрлов нет!
Капли крови, стекавшие с лезвия, превращались в золотистый туман.
Туман, который благословляет сказавшего правду и убивает жреца.
На глазах ошеломленных гвардейцев и слуг, прибиравших коридор, мой порез затянулся. А золотая дымка, скользнув по руке, исцелила отметины от плети.
— А вы можете покляться? — спросила я и ловким, эффектным движением скрыла клинок.
— Мне нет нужды это делать, — принц-бастард криво усмехнулся и вкрадчиво добавил, — я бы советовал вам, леди Фоули-Штоттен, проявить больше почтения к своему милорду.
Меня перекосило, но слова, что рвались с языка, я все же придержала. Было страшно интересно, с чего вдруг трусливый бастард так оперился?
— Что-то мне все это не нравится, — мрачно произнесла Тина. — Но, зато, раненого унесли.
Я покивала, а после попросила проходящего мимо слугу проводить нас в какую-нибудь гостиную:
— Ночью мой компаньон переправил невест на ту сторону, в свой родной мир.
Нужно место для обратного портала.
Из ниоткуда появилась Тиссия, цыкнула на слугу и широко улыбнулась:
— Следуйте за мной.
К моему почти истерическому смеху, привела она нас в Музыкальную Гостиную. Гостиную, в которой уже успели заменить двери и даже…
Стоп. Это же не та же самая гостиная! Она просто… Просто копия? Ночью, в темноте, я даже не поняла, что мы ползет по совершенно незнакомым, отвесным стенам!
«Вот почему было так трудно.
Конечно, дворец Невест ниже и безвкусных украшений на нем больше — есть куда ногу поставить и за что рукой схватиться».
Медленно выдохнув, я решила никому не говорить о своем временном ночном помутнении. Засмеют.
Гамильтон призвал Эштона, а я, оглядевшись, заметила, что Милтон как-то слишком затих. Он не хочет оставаться с нами? Или считает передышку трусостью?
«Надо обязательно с ним поговорить», промелькнуло у меня в голове.
