На краю неба

— Я тебя удивлю, но до недавнего времени сам Дима Крапивин точно так же думал. А теперь передумал. А вообще, я уже прям готова Крапивиным восхищаться. Никогда не предполагала, что он что-то подобное вытворит. То, что так остро компрометирует его в глазах общественности, — с ироний сказала она, — а он, видишь, гнет свою линию и плевать ему, что вы о нем подумаете.

— Не пойму твоей радости, — хмуро отозвалась мать.

— Нет, вот прям сейчас заведу слезницу и буду вечерами туда плакать. Все, мамуль, я поехала домой.

Ко мне Вероника должна прийти, у нас сегодня пижамная вечеринка на двоих.

Юлия вздохнула. Говорит. Все говорит и говорит ее Катюша ничего не значащие слова. Живая и активная, но какая-то застывшая в одном мгновении, красивая, как бабочка в янтаре. И так до боли хотелось, чтобы стала она вновь живая и счастливая.

Глава 17

Полдень. А все никак не проходила глухая утренняя серость. Казалось, никогда не рассосется этот морок, не отлипнет от мокрой земли туман. Катя ненавидела дождь.

Ненавидела сырую промозглую погоду. Это не теплый плед и романтичные книжки. Это забрызганные по колено джинсы, слипшиеся паклей волосы, потекшая косметика. И холод. В дождь всегда ужасно холодно…

Сунув в карман ключи от машины, Екатерина с облегчением рванула на себя массивную дверь, заскочила в родительский дом и вдохнула благодатное тепло.

— Мам! — громко крикнула, рывком расстегивая молнию и снимая короткую кожаную куртку.

Всегда кричала так, переступая порог. Привычка, от которой невозможно избавиться.

Был бы отец в это время дома, крикнула: «Мам! Пап!»

Она уже направилась в свою комнату, по дороге раздраженно стряхивая с длинных волос капли воды, но остановилась, замерла как вкопанная у подножья лестницы. Не звук ее остановил, не мысль случайная, а запах. После улицы запахи в помещении всегда чувствуются острее. Что-то до боли знакомое раздражало нос. Какие-то горьковато-древесные нотки. Дима. Дима здесь. Крапивин! Бестолково суетясь, Катя начала поправлять одежду, потом остановила себя.

Одернула руки, оставила кофту в покое и побежала в комнату, чтобы влезть во что-нибудь сухое и теплое. Только сменив джинсы и надев мягкий свитер с высоким горлом, Катя спокойным шагом пошла в гостиную.

— Дима, привет, — удивительно легко выдала приветствие и, пройдя мимо кресла, в котором он разместился, пригнулась к матери. Поцеловала ее в щеку. Юлия встала с дивана, на котором сидела до этого напряженно и собранно.