На краю неба

— Мой спектакль, но твой сценарий — сделать свои выводы, не спросив меня. Как всегда. Сама все решила, сама все придумала, сама с собой поругалась. Не зря Денис Алексеевич всегда говорит: бабы дуры не потому что дуры, а потому что бабы.

— Вообще-то, это твоя мама сказала моей маме. — Даже тут вспылить не получилось. Ни одной искорки в ней не осталось, говорила, как камни ворочала.

— С прискорбием должен признать… — сделал многозначительную паузу, не сильно отличаясь от Катьки по громкости тона и резвости. — Да какая разница, что и кто сделал или сказал.

Главное, чего не сделала ты, вернее, чего так и не сказала. Я все ждал, что ты сделаешь хоть что-то… скажешь хоть слово… дашь понять, что все происходящее между нами для тебя имеет значение. Ты позвонила, но совсем не для этого. И сегодня приходила не для этого.

— Все сказал? — резко спросила она, откуда-то вдруг набравшись жесткости. — Ты брачный договор подписал. У меня на глазах. Знал, что это меня больно ударит. И все равно подписал. Прекрасно понимая, что ты делаешь и к чему все это приведет.

— Тебя даже это не отрезвило.

— Ты все грани перешел. — Снова стало трудно говорить. — С этим договором… так нельзя играть чувствами. Я понимаю, зачем ты сделал это. Но это слишком. Лучше бы ударил. Хотел отрезвить? Надо было пощечину дать, но не менять меня второй раз на Адочку. Это больнее.

— Я невозможно счастлив, что ты наконец это поняла. Что в чувства не играют, что любовь не игрушка, что с людьми нельзя играть как с куклами. Нет, ты можешь делать это с кем угодно, если тебе хочется, но только не со мной.

Со мной — нет, и я тебе этого никогда не позволю."

"— Замолчи. Не тебе это говорить. — Начала торопливо застегивать пуговицы. Справилась с парочкой верхних и бросила. — Сдвинулась в угол дивана, привалившись боком к подлокотнику, в попытке найти хоть какую-то опору.

— Тебе очевидно нужен кто-то другой, не я. Не такой, как я. С другим тебе будет лучше. Может быть с тем, кто будет терпеть твои выходки и об кого ты постоянно будешь вытирать ноги.

Может быть… — говорил, хотя самому становилось мерзко от одной мысли о ней и другом мужчине. Тогда к горлу подкатывала острая тошнота. — Но я в таком существовать не смогу. А со мной тебе плохо. Ты страдаешь, я же вижу, знаю. Но не хочу, чтобы ты страдала. Не хочу… — качнул головой и вздохнул поглубже. Шагнул, как будто собирался сесть в кресло, но остановился. — Давай признаем, что наши отношения были ошибкой. У нас не получилось. Мы не смогли.