На краю неба

Ну, и одежду, конечно.

— Вот после третьей я и подумаю, отдаться тебе или нет.

— Да ладно. Еще думать будешь? Тогда точно надо третью выпивать, а то я не могу остаться без приза. Где моя награда? Хочу награду. Я же нашел свою Тень.

— Давай, Дима, пробуй. Ты первый. Ты как этот… сапер.

— Ага. Какой проводок режем? Красный или синий?

— Дима, режем все. — Засмеявшись, уткнулась носом ему в плечо. По телу прошла жаркая волна.

В третьей бутылочке оказался сладкий ликер. Выпился он быстро и с удовольствием — как съедается легкий десерт после плотного обеда.

— Амаретто, — вздохнул Крапивин, — господи, какая дрянь. Никогда не думал, что мне суждено умереть от паленого алкоголя.

Катя подавилась смешком и сделала последний глоток ликера.

— И конфеты тут невкусные, да? Какие-то с хрустяшками.

— Отвратительные. — Его руки поползли по ее плечам и замерли у основания шеи под волосами. — Ты постриглась.

— Да.

Она постриглась двумя днями раньше, так сказать отрезала свое детство. Всю жизнь носила волосы длинной почти до поясницы, но это, скорее, прихоть родителей, чем ее собственное желание.

Всем девочкам косы отращивают, вот и ей растили. Она обещала не трогать их до восемнадцати лет. Теперь у нее волосы чуть ниже лопаток.

— Так хорошо. Мне нравится, — одобрительно отозвался Дима, взял ее за голову, нашел губами губы, вовлекая в тяжкий дурман поцелуев."

"Они с Катей всегда чувствовали друг к другу особенную близость, которая после их первого секса еще больше обострилась — возросла и стала бесконтрольной.

Катерина, наверное, ощущала то же самое. Только так он мог объяснить ее вспышки и резкую смену настроения. Темнота уравновесила их. До этого пугающая и недружелюбная она стала для них гостеприимной и понятной. Заключилась в целый мир, состоящий только из их запахов, прикосновений, вкуса ликера на губах.

Возбуждение делало Катю невероятно красивой. Сейчас он ее не видел, но помнил. Разгоряченную и шальную. Порывистую, но покорную.

Наедине она становилась ему податливой. Он прикасался к ней, и она таяла, не замыкаясь и не скрывая своего удовольствия. Целовал ее — и сам сходил с ума от ее нежности. Желание, сидевшее до этого момента внутри сжатой пружиной, вдруг расправилось и электрическим током ударило по венам.

— Сказала, что переоденешься. — Под платьем обнаружил подаренное белье — узнал шероховатое кружево и россыпь холодных камней.

— Передумала.

Как хорошо, что передумала.