На краю неба

Катя не стонала, сдерживалась. Но в каждом вдохе чувствовался отголосок чувств, мыслей и желания. Хотелось дать ей больше. Чтобы получила наивысшее наслаждение, яркое и долгое. Чтобы насытилась этим удовольствием. Она сможет. Катя чувственная и открытая. В ней нет ненужного напряжения, такого, которое помешало бы ей расслабиться полностью и получить удовлетворение.

Не в силах больше выдерживать медленный темп, Дима все больше расходился в резких глубоких движениях и в какой-то момент почувствовал, как ее тело в его руках оцепенело, мышцы стали каменные, Катя вздрогнула.

Глава 6

>— Кстати, а зачем ты выходил из тайной комнаты? — спросила Катя, ставя на столик бутылку шампанского и бокалы.

— Просил ведущего, чтобы нас не искали. У вас же игра была с возможностью продления, вот и я и продлил всем удовольствие, пусть ловят друг друга до потери сознания.

— Серьезно?

— Совершенно. Даже в таких ненормальных условиях я должен был сделать что-нибудь нормальное.

— Вот уж действительно, хочешь испортить всем праздник — возьми с собой Димку Крапивина. Два часа впустую бегать, а квест все равно не пройден, потому что одна Тень куда-то таинственно исчезла.

— Известно куда. У этой Тени сегодня день рождения, и ее перевели в другую локацию — сюрприз от организаторов. Все правильно же. Локация у нас другая, праздник продолжается.

— Да-да, Дима, извини за моветон, но простые чулки я порвала, когда переодевалась, пришлось надеть в сеточку.

— Чулки в сеточку — это удар по моим нервам.

— Конечно. Ты сейчас должен понять, что не к той женихался. Надо было к датской принцессе свататься, хоть вина бы попил самого древнего."

"— Не стоит оно того. Они ж его только на Новый год пьют. Мучайся потом с этой датской принцессой, чтобы раз в год пятьдесят грамм глотнуть.

— Не лезь ко мне под юбку! — Отмахнулась от его рук.

— Катрин, мужские руки созданы, чтобы лазить женщинам под юбку. И в прямом, и в переносном смысле. Все в этом мире работает на вас. — Под Катькино платье грех руки не запустить. Пышное, короткое, из хрустящей тафты, снова с какой-то немыслимой драпировкой. Синее, как небо на рассвете. Конфетное, как он говорил. Сексуальное. — Чулки в сетку и правда моветон. Я готов снять их с тебя собственноручно.