На краю неба

— Конечно, рано, — тут же подхватила Катя, — мне девятнадцати нет еще, какая свадьба может быть. Я еще нагуляться хочу

— С кем нагуливаться будешь? — резанул Крапивин. Но тут же извинился: — Простите, мне надо быть сдержанней. Сорвалось. Не обращайте внимания.

Все напряженно замолчали, и Катя скрежетнула зубами. Что ненавидела больше всего, так это быть в центре внимания. В центре конфликта. За этим обязательно последуют вопросы, разговоры и попытки влезть в душу.

— Да шутим мы, шутим! — убедительно повысила голос.

— Островаты шуточки у вас, молодые люди, — хмыкнула Юлия.

— Просто мы с Димочкой вчера немного повздорили, и теперь вот нежно друг другу мстим, — посмотрела на Крапивина ожившим взглядом.

— Есть повод? — мягко поинтересовался Денис.

— А нам с Катенькой повод не нужен, мы просто тешимся, — неожиданно и легко улыбнулся Дима.

— Конечно, а то от тоски сдохнуть можно, вот и ищем себе развлечение. А так, прям ух все у нас. Горячо.

— Подожди, сбился с мысли. Сейчас что-нибудь придумаю про аптеку и мазь от ожогов.

— Долго думаешь, Димочка, сейчас ты должен сказать, что, мол, Катенька, ожоги души невозможно залечить никакой мазью! — высокопарно сказала она и взмахнула рукой.

На этом их небольшой поединок по острословию закончился. Разговор ушел в другое русло. Мирное и нейтральное. Катя продолжила делать вид, что очень голодна, Дима тоже с воодушевлением мучил отменно приготовленный стейк с кровью.

Бросив на Крапивина случайный взгляд, натолкнулась на его голубые напряженные глаза.

Мир тут же отступил — за столом стало тише. Что-то еле слышно говорила Рита про гостиную и чай, отдавая распоряжение прислуге. Потом все вышли из столовой, и они с Димой остались одни.

Катя застыла на нем распахнутым взглядом, столько всего в нем было, он и половины не прочел, кроме, похоже, огромного разочарования. Не успела спрятать. Или забыла.

— Говори, — тихо подтолкнул он к разговору.

Она давно уяснила одно: говорить надо тогда, когда слова будут восприняты точно и правильно, иначе все бесполезно, только хуже.

Наверное, их с Димой беда, что часто говорятся не те слова и не в то время. Потом все это, непонятое и непринятое, встает между ними кирпичной стеной.

— Я не салфетка бумажная, из которой ты будешь складывать все, что тебе вздумается: захотел — самолетик, захотел — кораблик, захотел — цветочек. Захотел — порвал и выбросил. Этого не будет. Продолжать?

— Продолжай.