- Нет, Дрю, - говорю я, неожиданно почувствовав усталость. - Я просто знаю твой стиль поведения.
Он отталкивается от стены и плавно передвигается ко мне. Какой-то больной части меня нравится то, как он оттесняет меня. Я люблю все, что связано с его силой и пылом. Его знакомый запах вызывает боль в моем сердце, а мое тело оживает. Да, прошу, - говорит оно мне.
Он наклоняется ближе, так, что его нос почти касается моего, а его голос прокатывает по мне волной, от чего по телу разносится дрожь.
- Я никогда не смотрел на другую девушку, когда был с тобой.
Никогда даже не помыслил ни об одной из них. Ни разу.
Я вынуждаю себя встретиться с ним взглядом, наши губы тоже слишком близко друг к другу.
- Я тоже не смотрела ни на кого. Лишь на тебя.
- Тогда почему... - он перебивает сам себя, матерясь и ударяя кулаком по стене.
Я подпрыгиваю, готовясь сбежать, но он зажимает меня в клетке своего тела: его лоб прижимается к стене, а дыхание вырывается из легких. Он так близок ко мне, что его грудь касается моей с каждым новым вздохом.
И я дрожу от потребности схватиться за него. Но все же не делаю этого. Я могу ощутить его гнев. Он исходит от парня словно вибрации.
- Нам могло бы быть так хорошо, - говорит он.
Но прежде чем я отвечу, Дрю отталкивается от меня так быстро, как может лишь звезда легкой атлетики. Он отходит. Возвращаясь к своему свиданию.
А я двигаюсь в другом направлении, когда он хватает меня. Одна его ладонь накрывает мою щеку, а другая ложится на мою спину, проскальзывая под футболку и касаясь моей голой кожи.
Через секунду его рот яростно накрывает мой. И мое тело становится сверхновой звездой. Его язык скользит глубоко в мой рот, а его губы вжимаются в мои, и это ощущается столь хорошо, что в результате я стону. Это всегда так прекрасно. Я не могу насытиться им. Я поглощаю его рот, играя с языком Дрю. Мое дыхание сбивается, когда резко оказываюсь зажатой между твердой стеной и его грудью. Сладостное облегчение.
Дрю.
И затем он снова отталкивает меня. Я, шатаясь, делаю шаг назад.
Его глаза мутные, полные боли, сожаления и хуже всего, отвращения.
- Так чертовски хорошо.
И он оставляет меня там, сползать на пол по стене.
К СЛОВУ ОБ ошибках, эта была довольно колоссальной. Она была чертовски глупой. Черт, мне не следовало идти за Анной к уборным. И уверен, что, черт возьми, мне не следовало ее целовать. Мои ребра болезненно сжимаются лишь от одной этой мысли. Держать ее, ощущать эти мягкие пухлые губы еще раз было и агонией и экстазом.
