Как так снова получилось? Мой черный свитер душит меня, а тесная трикотажная юбка царапает чувствительную кожу бедер. Я хочу сбросить эти вещи. Хочу, чтобы кожа касалась кожи. Я хочу Дрю так сильно, что каждый шаг для меня - это борьба. Словно я иду по пояс в теплой мыльной воде.
Хоть он и не трогает меня, но каким-то образом все же подгоняет вперед, явно направляясь в какое-то определенное место. Жаль только, что мы не можем добраться туда в одну секунду."
"От нетерпения из меня вырывается сдавленный всхлип, и шаг Бэйлора ускоряется, а его рука зависает прямо у меня за спиной.
Я тоже ускоряюсь, осознавая, что мы движемся в сторону огромной главной библиотеки, находящейся в конце коридора исторического факультета. Люди приходят и уходят, шагая вверх и вниз по ступеням колонной галереи. Не обращая внимания на нас. Ощущая густой жар, окутывающий мое тело и грозящий расплавить его в мгновение, я дохожу до пропускного пункта. Возбуждение настолько поглотило меня, что мне едва ли удается достать свой студенческий и провести им по сканеру.
У Бэйлора все выходит немного проще.
Еще один быстрый взгляд в его сторону буквально убивает меня, я трясусь, когда направляюсь к лифту. Боже. Я не могу быть с ним здесь. Не могу обернуть свои ноги и руки вокруг его крепкого тела. Не могу зубами прикусить его твердую плоть. Или опуститься на колени и...
Дверь открывается, и мы заходим. Как и еще трое студентов.
Я сжимаю зубы так сильно, что слышен щелчок.
Бэйлор стоит рядом, и его рука почти что касается моей. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Мы не смотрим друг на друга. Не разговариваем. Он нажимает кнопку верхнего этажа, на котором расположен отдел с редкими фолиантами. Библиотека Сибири. Гавань.
Постепенно люди выходят на других этажах, и мы остаемся одни. Но ни один из нас не смеет шелохнуться. Как только дверь открывается, мы бросаемся из лифта. Мы идем так быстро, как только можем, не переходя при этом на бег.
Горло першит, между ног нарастает напряжение, а соски упираются в чашечки лифчика.
Кроссовки Бэйлора не издают не звука, пока он идет по отполированному линолеуму, в то время как мои ботинки на каблуках непрерывно цокают. На этаже нет ни души, и так тихо, что я могу слышать свое собственное неровное дыхание. Мы направляемся в конец зала, к самому дальнему ряду книг. Мои колени почти сгибаются, когда Дрю берет меня под локоть. Прикосновение обжигает.
