Она же шагала босыми ногами за Келлой следом и выглядела обеспокоенной.
– А что случилось? – спрашивала брюнетка на ходу, а, заметив бинт в крови, остолбенела.
– Это ты ее так?! – почему-то спросила она тихо. – Фим…
Ефим обернулся и одарил ее долгим внимательным взглядом. Кажется, он много чего хотел сказать, но не стал этого делать.
– Просто уйди, Тань, – попросил он раздраженно. – Иначе – влетит.
Девушка обиженно дернула плечом и убежала.
– Очередная шкура? – поинтересовалась Нинка спокойно.
– Повежливее, – одарил и ее тяжелым взглядом Ефим.
– Сестра.
– А почему в твоей одежде?
– А я знаю?
И Келла занялся ее рукой. Пинцетом стекло вытащить не получилось. Глубоко вошло.
– Будет больно. Терпи, – почти ласково сказал он Ниночке, беря в руку иглу и дезинфицируя ее спиртом. – Но орать можешь.
– О’кей.
С помощью иглы Келла осторожно вытолкнул стекло из ранки и, бережно поддев его пинцетом, вытащил наружу.
Осколок оказался небольшим. И тотчас полетел в ведро. Нинка не проронила ни звука.
Сидела с каменным лицом. И даже ни разу не дернулась.
– Я молодец! Черт, ты как Терминатор, Журавль. Вообще боли не чувствуешь? – с восхищением спросил Келла.
– Чувствую, – отвечала Нинка хмуро. – Просто я умею себя контролировать.
– Демон, в натуре, – на мгновение вернулся в синеволосого тот самый нахальный весельчак, но тотчас исчез.
Парень обработал ранки и был так добр, что даже заново забинтовал блондинке руку.
– Если будет болеть или там гной появится, обратись к врачу, – посоветовал он.
– У меня, кроме тебя, никакого другого гноя не появится, – парировала Нинка, более-менее придя в себя.
Напряжение между ними спало, но неприязнь осталась.
На душе у девушки все-таки полегчало, хотя она и не подавала вида. А больно и правда было. Но не так больно, как сегодня утром в ЗАГСе."
"Нина поднялась, молча взяла с полочки кружку и, тщательно обсмотрев и предварительно ополоснув, налила в нее воду из чайника – горло отчего-то пересохло. А на губах до сих пор оставался пьяняще-горьковатый привкус от поцелуя.
Келла молча курил, наблюдая за своей незваною гостьей с подоконника.
– Ты ко мне чаи пить пришла? – спросил он, туша в пепельнице одну сигарету и сразу потянувшись за другой. – Может, пожрать еще сядешь?
Хотелось побольнее уколоть ее – в отместку за то, что она посмела вызвать в нем полузабытые чувства. Но как же хотелось повторить!
– А есть что? – потихоньку приходила в себя Нина.
– Для тебя – нет. Дома ешь.
