– Я все объясню! Это не по-настоящему!
– Ага, по-искусственному, – хмыкнул Келла.
– «Скорую», наверное, уже пора, – прислушался к себе дядя Витя. – А нет, не стоит. Я уже вижу ее отблески.
– Чьи? – осторожно спросила Софья Павловна, решив, что муж совсем рехнулся от перенапряжения на работе.
– Старухи с косой. Это конец, Соня, – продолжал слабым голосом дядя Витя, откинувшись на подушку и сложив руки на груди. В происходящее он не мог поверить. – Мы разорены, родная дочь опозорена. Все бесполезно, Сонечка.
Давайте, просто ляжем и все вместе умрем, дорогие мои.
– Витя, ты с ума сошел? – прямо спросила его супруга.
– Так ты теперь замужем? – вопрошали тем временем брат с сестрой у Ниночки, но та их не слышала.
– Да вы не волнуйтесь, – продолжал Келла, решив, что раз уж на то пошло, то семья Демоницы должна знать правду. – У нас фиктивная свадьба. Чтобы ваша Эльза дала Короле… Ниночке, – поправился он, – денег.
Это стало последней каплей для нервов его молодой супруги.
– Ну, ты и дрянь, – выхватила из рук брата бейсбольную биту обозленная Нинка.
– Иди сюда, уродец! Выбью твои никчемные мозги!
Ефим с хохотом спрятался за Сергеем, и тот едва не получил собственной же битой по голове вместо виновника переполоха.
– Я сказала, иди сюда! – орала Нинка в исступлении и размахивала битой. – Урою, тварь!
– Оставь меня в покое, – успешно прятался за спиной Ирки Келла, а после ласточкой перепорхнул через кровать с лежащим на ней дядей Витей.
– Убью! – еще громче закричала обозленная и доведенная почти до истерического состояния Журавль.
Она тоже попыталась перепрыгнуть кровать, но в результате споткнулась и уронила биту дяде Вите на ногу. Тот тотчас заорал, почему-то обвиняя во всем синеволосого рептилоида.
– Прекратите! – звонко воскликнула Софья Павловна. Она обвела грозным взглядом все свое притихшее семейство – с пополнением в виде синеволосого барабанщика, и велела:
– Все в гостиную. А ты, Витя, хватит играть в дурачка. Живо поднимайся.
Тот, как ни странно, послушался.
Разборки продолжались до самого утра. Виктору Андреевичу вытащили из ноги осколок и напоили успокаивающими каплями – чтобы не волновался, однако тот никак не мог прийти в себя и с глубокой лютой ненавистью посматривал на Келлу, словно это не Ниночка захотела выйти за него, а он сам вынудил ее жениться.
Нина тоже успокоилась и заявила родителям, что поступила таким образом только из-за любви к семье, а не к Ефиму.
