Конечно, Журавль-старший не сомневался, что выкарабкается, однако ситуация становилась все хуже и хуже. И от него зависело не только благополучие своей семьи, но и благополучие своих сотрудников.
Пикантности всей этой ситуации добавлял и тот факт, что те деньги, что Нина успела взять у тетушки и передать через мать отцу, были потрачены. В случае развода деньги надлежало вернуть. А возвращать было не из чего.
Решение было найдено в пятом часу утра, когда все уже порядком притомились.
– Значит, поступим так, – привык Виктор Андреевич, чтобы последнее слово оставалось за ним.
– Ты, пугало, – обратился он к засыпающему в кресле Келле, – женишься на мой дочери.
– А? – открыл глаза тот. – Да я уже типа женился.
– Типа еще раз женишься, – отрезал Виктор Андреевич. – По-нормальному.
– Это как? – заинтересовался синеволосый и даже почти проснулся.
– Это так, как люди.
– А мы что, нелюди? – уточнил парень, выводя Журавля из себя.
– Вот же черт поганый, – сплюнул дядя Витя, позабыв, что дома.
– Как люди – это значит, вы сыграете нормальную свадьбу. Торжественную. С гостями в полтыщи и лимузином. Чтобы конкуренты не думали, что Журавль – нищеброд, который своей дочери свадьбу не может справить! Да черта с два! Свадьба будет и будет шикарной.
– Я – пас, – тотчас поднял руки Келла.
– Ты свинопас, – не любил, когда ему перечат, Виктор Андреевич. – Устроим выездную церемонию. Я им всем, – погрозил мужчина кулаком, – покажу!
– Вы, папа, потише.
А то не видать тетушке Эльзе фотоотчета, – знал, на что надавить синеволосый. Журавль-старший смекнул это и тотчас поменял тему разговора:
– Ты там чем, кстати, занимаешься, Ефим Александрович? На балалайке брынчишь? – подзабыл Виктор Андреевич.
– На ударных, – широко зевнул Келла.
Журавль пожевал губы и пристально пригляделся к зятю.
– Не лучший вариант для моей дочери, – пробурчал он. – Но за творческую интеллигенцию сойдешь. Попросим Радова тебя попиарить.
– Да не надо пиарить, па, он и так известный! – весело воскликнул Сережа, который, как и все Журавли, не мог долго унывать.
– И кровь у него дворянская, – многозначительно сказала Ирка, слышавшая о семейном древе Келлы от сестры.
– Уже лучше. С паршивой овцы хоть шерсти клок, – справедливо решил дядя Витя. – Родители-то у тебя где, Ефим Александрович? Как зовут, чем занимаются? И какие гонорары получаешь, музыкантишко?
И Келла поморщился, поняв, что попал.
