И музыка лишь подчеркивала мои основные реплики. Наверное, еще полгода назад я бы и не подумала, что смогу танцевать столь откровенный танец кому бы то ни было, однако сейчас стеснение как рукой смахнуло, вместо него остались уверенность в себе и в своей женственности. Я знала, что Антону нравится мой танец, и от этого чувствовала себя более раскрепощенной и – парадокс! – любимой.
Музыка задавала ритм и настрой. Пара круговых движений плечами и приседаний с прямой спиной, скрутка, прогиб назад, манящее движение рукой, стирающее с лица Антона ту самую полуулыбку, еще одно плавное приседание, которое должно было стать переходом из верхнего положения в нижнее, и которое я считала самым ярким элементом своего танца, и…
И тут в комнату без стука ворвались.
Дверь распахнулась и на пороге появился Леша с весьма недовольным выражением лица.
– Дорогая племянница, ты не могла бы сделать музыку тише, – начал он и тотчас замолчал. А я от неожиданности упала на пол, больно ударившись коленом.
Как же так вышло, что я не закрыла комнату на замок?!
– Я этого не видел, – закрыл руками глаза дядя.
– Очень смешно, – сказала я злобно.
– Что происходит? – высунулась из-за его спины любопытная Нелли.
– Приватные танцы, – известил весь дом дядя.
– Какие танцы? – откуда ни возьмись, появился в коридоре и Томас, который непонятно когда вернулся из мастерской.
– Тебе, как отцу, лучше не знать, – сообщил Алексей.
– Какие, какие, какие? – заклинило Нельку, которая забежала в комнату. – Стриптиз, что ли?!
– Выйдите все отсюда! – крикнула я и резво соскочила с пола, смущенная и злая на весь белый свет.
Я сделала музыку тише и с ужасом глянула на экран компьютера. Антон сидел, демонстративно закрывая лоб ладонью, и тихо смеялся. Этот танец я должна была показать ему по скайпу. Нелли тоже его заметила и стала активно махать руками и слать приветы. К ней присоединилась прискакавшая на шум Кира.
Дядя одарил меня весьма выразительным взглядом, поняв, что танец был предназначен Антону. Зато Томас, который, кажется, понял, в чем дело, попросил всех удалиться.
– Дайте влюбленным пообщаться, – сказал он громогласно. – Катенька, станцуй сынку что-нибудь еще."
"Танцевать я отказалась. Села на стул и, подперев сцепленными в замок пальцами подбородок, уставилась на Антона. Тому все еще было смешно.
– Что за взгляд, детка? – поинтересовался Тропинин. Кажется, он был довольным.
– Сам подумай. Они все испортили, – выдохнула я. – Мне неловко.
– Все было здорово, – возразил он.
