Но он ставил снова и снова – пока не выигрывал, получал заряд уверенности в себе и лишь тогда ненадолго остывал.
Общение с Ниночкой было похоже на поединок, в той самой клетке, только бойцами были не крепкие ребята с хорошей реакцией и отбитыми мозгами, а он и она. Она не давала повода для нокаута и вообще не собиралась проигрывать, и Матвей чувствовал, как распаляется все больше и больше.
На ринге появилась первая кровь, и он решил не сдерживаться.
Не зная о его мыслях, Келла и Нина болтали на расправленной кровати – она с видом победителя уселась на него сверху, положив руки на грудь.
– Почему не было драки, Рыло? – капризно спрашивала девушка.
– Сама бы и устроила, – отвечал синеволосый. – Я тебе гладиатор, что ли?
– Раб, – с торжеством сообщила ему Нинка.
– Иди ты, – отмахнулся Келла, не в силах отвести взгляда от ее губ.
Он не сдержался и первым поцеловал ее.
* * *С Ниночкой мы встретились через несколько дней после Рождества. Утром я прилетела из Праги, убитая наповал очередным расставанием с любимым человеком, а уже в обед мы с ней встретились и делились впечатлениями от новогодних каникул.
Мы сидели у нее дома на кухне, пили лимонный чай с маленькими пирожными и то и дело посматривали в окно, за которым падал густой снег. На улице еще только начинало темнеть, зажглись первые фонари и слышны были крики и смех с катка, устроенного прямо во дворе жилого комплекса, в котором располагалась квартира Журавлей. Мне было безумно уютно – почему-то окончательно успокоиться после расставания с Антоном я смогла лишь в гостях у подруги, грея о горячую кружку ладони.
На улице было морозно.
Нина нудно и подробно расспрашивала меня о каникулах в Праге, и куда больше ее интересовала не замечательная архитектура и дух истории, который буквально витал в старинном городе, а наши взаимоотношения с Тропининым. Изредка она задавала такие вопросы, от которых я могла лишь краснеть. А подруга уверенно заявляла, что она должна все знать. Сама она была активная и веселая и казалась довольной.
Ее хорошее настроение передалось и мне.
Увидев мое тату, Журавль долго смеялась, хлопая от переизбытка чувств себя по коленкам.
– Похоже на дырку в шее, – заявила она, разглядывая мою шею, и хищно предложила:
– Давай, мы тебе лучше рукав набьем? Изображение Блондинчика в полный рост."
"– Не надо на меня свои желания переносить, – отказалась я, осторожно касаясь пальцами татуировки, скрытой от посторонних глаз волосами.
