И сделала вид, что поймала это виртуальное сердечко и прижала его к себе – к левой стороне груди.
– Поэтому ты прячешь Катьку от фанатов, – хихикнула Нинка.
– Это вынужденная мера. Но я не боюсь сказать о ней. О себе. О нас, – ответил Антон.
– То есть я трус, чувак? – схватил его за ворот футболки Келла, которого, кажется, за эти минуты довели до ручки. На заднем плане кто-то из незнакомых парней поинтересовался на английском, не собрались ли они драться, и если собрались, им лучше выйти на улицу, чтобы ничего не сломать, как в прошлый раз.
Что за «прошлый раз» я понятия не имела, но подозревала, что это тогда, когда Антон запер Келлу и Рэна в кладовке на полтора часа. Я хотела, было спросить об этом Тропинина, который, ухмыляясь, говорил что-то синеволосому другу, однако сделать этого не успела. Я увидела, как входная дверь открывается, и в дом заходят двое: высокий парень с темными черными волосами с чемоданом в руке и эффектная девушка в алом пальто, очень похожая на него.
Его лицо – бесстрастно, почти равнодушно. Ее – украшает надменная улыбочка. Густо подведенные глаза тотчас отыскали в гостиной Антона и остановились на нем, прожигая его спину, а он пока еще не видел ту, которая смотрела на него, но улыбаться почему-то перестал.
Я смотрела на них через экран компьютера и не могла поверить.
Арин и его сестра.
Алина Лескова.
– Какого черта? – с недоумением спросила Нина, тоже заметившая ее.
– Привет, Дракон, – услышали на заднем плане мы ее высокий голос.
Келла и Антон, забыв друг о друге, повернулись назад.
Однако узнать, что происходит и какого волосатого лешего Лескова приехала в Берлин, я не успела. На этом связь вдруг прервалась. Изображение застыло на экране ноутбука. Свет в комнате погас. Где-то в глубине квартиры возмущенно заорал Сергей.
В самый неподходящий момент вырубилось электричество. А вместе с ним пропал и Интернет.
– Не поняла, – медленно сказала я, тревожно глядя на подругу.
В глазах у меня появился страх.
Лескова там, в берлинском коттедже «На краю», рядом с Антоном. Моим Антоном. Которого она называет Драконом, считая, что все еще может вернуть его.
В голосе тотчас заметались мысли.
А что, если она не впервые приезжает туда?
А что, если она пристает к Антону?
А что, если он…
Ты же сама сказала, что нужно верить. Антону. В Антона.
Я верила, но страх не исчезал – к нему, разве что, присоединилась ненависть.
