В элитной школе нельзя было пользоваться мобильниками – строгий закон, который всецело поддерживали родители, знающие цену хорошему образованию.
И тогда Антон решился.
«Скажу тебе об этом сегодня в четыре, в «Парусах», – написал он в ответ. «Парусами» называлось кафе неподалеку от школы, где они часто бывали: он, Алина, Арин и Ольга.
«Идет», – одним словом ответила Алина. Отчего-то на губах ее появилась улыбка.
А вот Кирилл не улыбался – он смотрел на брата холодно и презрительно, увидев, что тот переписывается с Лесковой.
Антон лениво показал ему средний палец, заставив близнеца психануть.
Второй раз в этот день он увидел Кирилла через стекло кафе, когда сидел в нем вместе с Алиной.
О том, похожа ли она на тургеневскую барышню, он так и не сказал ей; зато они говорили о многих других вещах. Куда более важных.
С братом с тех пор они почти не общались, хоть и жили в одном доме.
Алина выбрала Антона.
* * *Все это махом пронеслось в голове Антона – как порыв ветра, и секунды не прошло.
И он вдруг подумал, что образ тургеневской барышни больше применим к Кате, не к Алине.
Тогда он слишком сильно романтизировал ее. Почти боготворил. Как выяснилось – напрасно.
– Ты такой начитанный, оказывается, – одарил Тропинина новой улыбкой Кезон. – Кстати, с Катей мы как-то читали одну кни…
– Заткнись, – перебил его в своей обычной нагловато-хамоватой манере Антон, понимая, что оставаться в этом месте больше не может. Из-за драки с этим уродом могут быть проблемы. И он обещал Кате.
Он может себя контролировать, черт возьми, может! Может, может!
Покажет этому уроду, что у него нет прав на Катю, и уйдет.
Не поддастся на провокации.
– Ух ты-ы-ы, как невежливо, – протянул Кезон.
– Да мне плевать. Просто запомни: Катя – моя. Не бери чужое, малыш. Чревато неприятностями.
– Ты мне их, что ли, доставишь? – отчего-то потемнели и без того темные глаза Кирилла.
– Может, и я, а может, и нет, – туманно отвечал Тропинин. – Тот, кто их ищет, всегда найдет, – позволил он себе кривоватую улыбочку, более похожую на оскал, придававший его лицу хищное, не слишком приятное выражение.
– Как грозно, – покачал головой Кезон, продолжая раскачиваться. – Кстати, я тут подумал. Так странно выходит. Я сделал тебя тем, кем ты являешься. Своей копией. А та, которая мне нравится, выбирает тебя, а не меня. Не смотрит на оригинал. Несправедливо?
– Тебе плохо? – осведомился Тропинин. Волны гнева вновь зашептали, но он держался – теперь было легче.
– Да, мне плохо.
