Самое главное – она видела зависть в глазах гостей, и это безумно тешило ее самолюбие. Даже Эльза Власовна не испортила ей настроение.
– Совет да любовь, – заявила ей тетушка довольно-таки ехидным тоном и добавила: – Платье ужасное, туфли безобразные, макияж портит лицо."
"Услышав это, Келла рассмеялся. Зато его Эльза Власовна поздравила от души и добавила:
– Надеюсь, твоя гордость обрела покой, мальчик.
«Чтоб ты сама покой обрела поскорее» – зло подумала Нинка, но вслух промурлыкала:
– Ну что вы, тетушка, какая гордость.
Ефимочка искренне меня любит, а я так же сильно люблю своего котеночка.
Котеночек странно на нее покосился, но промолчал. Его пленяло декольте на платье Королевы, и он больше думал о нем, нежели о том, что там сейчас с его гордостью. Не то чтобы он был счастлив – жениться в столь раннем возрасте парень не собирался, но в душе его почему-то царило умиротворение. Он все-таки обуздал эту строптивую девицу.
Эльза Власовна просидела с ними на правах почетного гостя довольно долго, о чем-то разговаривая с Ниной, а после степенно удалилась домой.
Заявила, что в ее возрасте следует бережно относится к себе и не участвовать во всяких там дорогих попойках. После ее ухода Ниночка была задумчивой.
– А потом мы куда поедем, к тебе или ко мне? – прошептал Келла, стоя на смотровой площадке, с которой видно было центральную часть города. Дул ветер и было еще прохладно, однако их компания не боялась плохой погоды. Они стояли с бокалами в руках и бутербродами, которые, как оказалось, умыкнул запасливый Фил, и встречали рассвет, огромной розовой звездой вспыхнувший над горизонтом.
– В гостиницу, – отвечала Нина, чувствуя, как гудят от усталости ноги. Все, что она хотела – снять туфли, избавиться от неудобного платья и завалиться спать. Но перед этим – обязательно пересчитать подаренные деньги! – У тебя память, как у комара. Я же тебе сказала: забронировала номер.
– Для новобрачных? – ехидно поинтересовался жених. Он тоже порядком устал от всего этого фарса.
– Президентский пентхаус. Сам оплатишь, – хмыкнула Нина.
– Я и на лавке поспать могу, на улице, – отвечал Келла.
– Ты такой придурок иногда, Рылий. Форменный. Учись у Клея. Смотри, какой он нежный, – покосилась влево невеста. Подруга и ее блондин самозабвенно целовались, стоя под деревом. Антон отстранился, прошептал что-то Кате, а она рассмеялась и уткнулась лбом в его грудь.
– Сопли, – поморщился Келла, оглянувшись на друга.
