Тогда… весь их успех – это только его заслуги?
«Молчи, замри, не шевелись», – шептало что-то внутри него.
Антон прикрыл глаза, едва слышно выдыхая."
"– И все? – разочарованно вытянулось лицо Кезона. – А где твои фирменные истерики с разнесением всего в округе? Где обещания прикончить меня на месте, если я не заткнусь? Где вопли удивления и вырывание волос с корнями из всех частей тела? Где, Кей? – заглянул он в каменное лицо Тропинина. – Или у нас остался только Антошка? Маленький, глупый Антошка, который так облажался на первом концерте? Или который играл с девчонками? Я все про тебя знаю, копия.
Все.
Зачем Кир все это говорил, он и сам не знал. Из-за Кати? Вполне. Из-за ревности? Может быть. Из-за зависти? Возможно.
Он ждал эффектное шоу, фонтаны эмоций, угрозы, крики ненависти, удары в лицо. Но, кажется, Тропинин повзрослел и не собирался устраивать представление. Молча смотрел на него страшными глазами. И сжимал кулаки.
– Меня ждет девушка, – сказал негромко Антон хриплым голосом. – Если у вас, господин продюсер, все, я пойду.
Будут вопросы – свяжитесь через менеджера. – Он пошел прочь, но обернулся:
– И да, я еще раз напоминаю: со мной ты можешь делать все, что захочется, но тебе стоит держаться подальше от Кати.
– Все, что хочу? – задумчиво спросил Кирилл. – О’кей, я запомнил.
В голове его появилась классная идея, и он улыбнулся, но улыбка вышла усталой.
– Надеюсь, у тебя хорошая память, – было ему ответом, и Антон стремительно ушел.
Направился он не к Кате, а в туалет и долго плескал в лицо ледяную воду, пытаясь понять, что происходит.
Ледяная вода жгла кожу, тонкими струйками текла под рубашку, мочила волосы, а Антон словно набирался сил. Упершись кулаками в раковину, он посмотрел на свое отражение.
С лица, которое под ярким электрическим светом казалось почти белым, фарфоровым, неестественным, как маска, стекали капли воды. Но в глазах уже не было былой ярости. Казалось, в них появились отблески отчаяния.
«Ты справишься», – сам себе сказал Антон. И на миг ему показалось, что отражение кивнуло ему.
Куклой, которую дергают за веревочки, он быть точно не собирался. И делать из его парней или любимой девушки живые игрушки Кезону позволить не мог.
Он стоял, глядя самому себе в глаза, и думал, составляя свой план действий и пытаясь рассчитать дальнейшие поступки Кезона.
«Ты справишься. У тебя нет иного выбора».
Музыка – свет. Она – поможет. Иначе зачем она нужна?
И он последний раз плеснул в лицо холодной водой.
