Андрей связался с НК, предложил свои услуги менеджера и даже несколько месяцев спустя привел в тот самый клуб, где находился уже Кирилл под видом продюсера, ищущего группу для совместной работы.
В Антоне Кирилл видел себя, как в преломленном зеркале. И захотел помочь. Зачем – и сам не знал.
Однако все сразу пошло не так. Уже в клубе, когда он специально толкнул Тропинина, чтобы удобнее было познакомиться и завязать разговор, они поссорились, и Антон его ударил."
"Кезон вспылил и решил в отместку поиздеваться над группой Антона, отказавшись от них якобы из-за поступка фронтмена.
Но все же решил продвигать, заявив обалдевшему дяде, что не хочет, чтобы парни знали, кто их продюсер, и велел все держать в тайне. Коварин, явно думая, что племянник сходит с ума из-за звездной болезни, согласился. Ему было все равно, от чьего имени делать деньги. Он отлично понимал, что «Лорды» буквально выстрелили своей музыкой и образами, и теперь о них знали не только поклонники тяжелой музыки, в какой-то момент группа стала настоящим мейнстримом.
Образцом настоящего рока. Идолами.
Появились толпы ненормальных поклонниц и отбитых фанатов. Тусовки с зашкаливающим количеством всевозможных видов грязи. Гастрольные туры по всему миру. Реклама. Естественно, и денег резко стало больше.
Киру некуда было их тратить и некому давать. Поэтому продюсирование группы человека-зеркала стало его небольшим вложением, и, надо сказать, успешным. Да и вклад в развитие отечественной музыки хотелось сделать.
Все шло успешно, но странно.
Кирилл искренне восхищался голосом Антона, ставшего Кеем, и его работоспособностью – чем-то тот напоминал ему Гектора, однако при этом Антон всегда его дико раздражал. Он видел в нем себя, свои привычки, свое одиночество, свою неспособность любить и быть любимыми, даже свои страхи напополам с гордыней.
Зная, что на свете есть такой же человек, как и он сам, становилось спокойнее. Пусть не брат по крови, но по духу же они похожи, верно?
Как-то уже позднее, Кир поймал себя на мысли, что он собственноручно взрастил себе конкурента.
Но только вот зачем? Потому что ему было скучно? Или потому что он не мог простить себя и наказывал таким способом?
Или он не хотел быть столь малодушным, как все те, кто не дал ему шанса, и сам себе доказывал, что он не такой?
А может быть, вся эта игра в благодетеля и кукловода давала ему вдохновение?
Сам Кирилл не знал ответа на этот вопрос.
В какой-то момент он отпустил Тропинина в свободное плаванье.
