К тому времени ему порядком все надоело: он устал и от звездной жизни, и от игры с «братом по духу», и от череды девушек: от групи до топ-моделей, сменяющих друг друга. Даже от музыки начал уставать, теряя запал.
Но тут появилась Катя, и почти остановившаяся карусель вновь закрутилась. Он вновь почувствовал себя… живым?
Кирилл считал, что будет справедливо, если Антон отдаст ему Катю. В знак благодарности за все, что он сделал. С ней же он счастлив. А они одинаковые… Что хорошо одному – хорошо и другому.
Если Катя сделала счастливым Антона, значит, сделает счастливым и его?
В то же время он понимал ущербность собственных мыслей, и это неимоверно его злило, но свой эксперимент по общению с девушкой он не прекращал. Даже купил ей тот ацтекский амулет-кулон с логограммами – не то чтобы поверил словам продавца на рынке в Мехико, но все же заинтересовался.
А потом его начинало тянуть к Кате.
И он метался между этими тремя состояниями.
Ими же и вдохновлялся.
* * *– Я тот – кто тебя сделал, – с довольным видом повторил Кирилл, глядя на Кея, который, казалось, не сразу понял смысл его слов.
Он смотрел на темноволосого музыканта, как на душевнобольного: и с опаской, и с жалостью.
– Сам подумай, Кей, ты ведь так на меня похож, – тихо сказал Кезон почти с торжеством. – Ты мыслишь, как я. Ты тащишься по той же музыке, что и я. Ты даже счастлив с той, которая могла бы сделать счастливым меня – просто ты первым добрался. Хотя познакомились мы раньше… Неважно, – сам себя оборвал Кезон.
– Ты – мое подобие.
Антон молчал.
– Все так здорово обернулось, да? – продолжал темноволосый музыкант. – Я создал НК, и мне принадлежат – как забавно! – права на тебя, на твоих парней и даже на название твоей группы. Ты так смотришь на меня, – улыбнулся он, – что я чувствую себя Дартом Вейдером, говорящим Люку Скайвокеру, что он – его отец.
– Ты круче, ты победил, – скучающим голосом отвечал Антон, которому стоило больших сил не показать свои истинные эмоции. А их было много!
Гордость, казалось, изрезали на куски осколками разбитой чужой мечты.
Самолюбие искромсали вдоль и поперек – как на салат. Амбиции истоптали. И в душу – плюнули.
Антон сам не понимал, как еще подавлял себя, свой гнев, свою злость.
Тот ли это человек, песни которого он запоем слушал еще несколько лет назад? Он ли вместе с Гектором создавал знаменитого «Архитектора»?
Если это все правда, если этот чертов псих – продюсер его группы, то дела плохи.
