Врнулся он с полными сумками, весьма удивив Кирилла.
– Маменькин сыночек? – ехидно спросил он, почему-то пребывая в отличном настроении.
– Пошел ты, – отвечал ему Антон.
Еще пару часов он просидел у матери и лишь к вечеру засобирался домой.
– Мне пора, – сказал Антон, глядя на время в телефоне, – меня Катя ждет.
Алла кивнула и, когда он уже открывал дверь, сказала:
– Приходи еще.
– Приду, – ответил Антон внезапно горячо. – Когда приеду после фестиваля.
И вдруг добавил:
– Я все-таки стал знаменитым.
Алла лишь улыбнулась.
«Я скоро вернусь».
«Буду ждать, милый».
* * *Антон, как и обещал, приехал вечером, невыспавшийся, уставший, но очень спокойный. Я спросила его, все ли нормально с матерью и братом, и он только кивнул. Я поняла, что все хорошо.
Мы долго сидели у нас дома, слушая очередную лекцию Томаса, не так давно вернувшегося из Италии, где при участии господина Бартолини проходили его выставки. Бартолини отчего-то испытывал к творчеству папы странную любовь и, кажется, даже считал Томаса другом, поэтому презентовал ему довольно эксцентричный подарок – бриллианты.
Зачем, для чего, почему именно их – я понятия не имела, скорее всего, подарок заключал в себе некий метафорический смысл, но у меня сложилось представление, что итальянец – просто чокнутый миллионер, которому некуда девать деньги.
Как папа провез их через границу и почему его еще не ограбили, я не понимала, со священным трепетом глядя на пластиковый пакетик из супермаркета, в котором Томас умудрился хранить футляры с сокровищами, явно относясь к ним с пренебрежением, как и ко всему материальному.
Бриллианты, у каждого из которых имелся сертификат, Томас решил торжественно раздарить всем членам семьи, и Леша едва не заплакал от горя.
– Ты вот как был дурак-дураком, брат мой Тимка, дураком и останешься! – кричал он на весь дом. – Мы могли бы продать цацки, свое дело открыть и горя не знать!
– Я и так горя не знаю, – отозвался отец.
– И счастья, видимо, тоже, – буркнул Алексей, жадно глядя на камни. Ему, да и мне тоже, страшно было подумать, сколько они стоят.
– Счастье не в деньгах, счастье – в голове, – постучал себя по виску Томас.
– Лучше покрути, – хмыкнул дядя. – Правильнее будет.
Томас, не обращая больше внимания на младшего брата, рассадил нас и торжественно начал процедуру дарения подарков. А нам лишь оставалось потрясенно наблюдать за ним.
Алексея он облагодетельствовал первым, и тот чуть ли не в пляс пустился, потому как самый большой и чистый камень достался ему.
