– Ты знаешь, что в старину считали, будто здесь живет душа? – проговорил он ей на ухо, поглаживая обнаженную кожу. И как бы невзначай оголил загорелые плечи с тонкой светлой полоской от купальника.
– Хочешь отыскать мою душу? – хмыкнула она, тая от прикосновений. – И забрать себе? А потом продать?
– Хочу поближе с ней познакомиться, – отозвался шепотом Келла и развернул Ниночку к себе лицом, а после поцеловал в эту самую завораживающую ямочку, точно зная, что девушке это нравится.
Он опустил ее спиной на теплый мягкий песок, зная, что она не будет возражать.
И вновь целовал колени, которые отчего-то вдруг так сильно стали его привлекать. И заводил руки за голову. И хрипло говорил ей на ухо, что она – его.
Звезды над ними шептались. Бриз щекотал обнаженную кожу. Кончики пальцев ног ласкала вода, она же коварно подбиралась к лежащей рядом одежде. А они ничего не замечали, занятые только друг другом.
«Я тебя люблю», – хотел сказать Ефим, не прерывая поцелуй в губы, зная, что Нине уже не хватает дыхания и сквозь ее пальцы бежит песок, который она хватает, боясь закричать.
А когда он все же услышал сорвавшееся с ее губ свое имя, потерял всякий контроль над собой, своими движениями и словами.
…Возможно, Келлу услышал океан – волны, бьющиеся о берег, стали сильнее, неистовее – наутро начался шторм…"
"Келла ужасно хотел спать, а Нинка лежала рядом и громко и фальшиво пела песни, не давая ему уснуть.
– Прекрати, – говорил ей Келла.
Нинка кивала и снова начинала петь – еще громче. А изредка заглядывала ему в лицо и дула в ухо.
– Журавль, угомонись, а? – сонно просил ее Келла.
Она не успокаивалась до тех пор, пока не получила поцелуй, и сладко уснула под грохот волн за окном, уютно устроившись у Келлы под боком.
С Филиппин домой они возвращались неохотно – покидать райское местечко с голубым небом, прозрачной синей водой и роскошными пляжами не хотелось ни ему, ни ей. Однако оба они старались не показывать виду: шутили, подкалывали друг друга, смеялись.
На борту самолета умудрились поссориться, помириться, заснуть, снова поссориться и молчать до конца полета, а потом вдруг начать внезапно, словно ничего и не было, разговаривать.
В родной город они прилетели днем. И Келла знал, что уже завтра ему придется вновь возвращаться сюда – чтобы улететь, но уже вместе с Кеем.
Погода обоим после солнца и зноя Филиппин показалась отвратительной.
