Однако Кирилл к нему даже подходить не стал – знал, что тот на пароле.
Телефон настойчиво играл, и если бы молодой человек все-таки подошел к нему, увидел, что на экране высвечивается имя и фамилия его матери. Но он, игнорируя звонок, подошел к высокому напольному зеркалу, в котором отражался во весь рост, и внимательно посмотрел на себя.
Высок, в меру мужественен, красив, опрятен. Одет стильно. Не имеет ни татуировок, ни проколов в ушах или на лице. Классическая короткая стрижка. Ничем не хуже брата. Напротив – лучше.
Единственное – нужно побриться, но ванная комната занята Алиной, а на нее он сейчас зол. И действительно уйдет до того, как она появится в номере – в белом махровом халате с запахом, свежая, пахнущая кокосовым гелем для душа, с влажными волосами и капельками воды на шее и лице. Едва только представив эту картину, Кирилл заторопился. Пусть от Лесковой он уйдет злой. Пусть позлиться на нее хотя бы немного.
Алина стала второй женщиной, чье внимание братья Тропинины не поделили.
Напоследок, прежде чем накинуть пальто и уйти, Кирилл резким движением открыл жалюзи. Комнату залило солнечным светом.
* * *Я не верила, что умею так любить: с такой силой, нежностью и отдачей, и два дня и три ночи в отеле вместе с любимым человеком подарили мне много открытий. Мне хватало просто лишь смотреть на Антона – и от этого я чувствовала себя счастливой: цельной и нужной. И в его взгляде я ловила те же самые чувства. Я знала, что он любит меня, а я – его. И это придавало сил и даровало надежду на прекрасное будущее.
Совместное будущее. Яркое, как солнце. Притягивающее, как звезды. Романтичное, как луна."
"В любое время я могла подойти к Антону и обнять, поцеловать, заявить миру, что он – мой. Я говорила ему о любви, хоть мне и было непривычно признаваться в этом – я словно стеснялась своих чувств. Но еще более непривычно было слышать о любви от Антона. О ней он говорил скупо – подозреваю, что и для него подобные вещи после расставания с Лесковой были в новинку.
Да и во время отношений с ней – первых и хрупких, как я поняла, говорили они о своих чувствах мало. А то и вовсе не говорили.
Однажды я спросила Антона, сидя у него на коленях на балконе, с которого открывался шикарный вид на столицу, кого он сильнее любит – меня или ее?
Зачем спросила, я и сама не знаю – вспомнила вдруг, глядя на полупрозрачное голубое небо, о ней. И захотела узнать.
– Зачем нам говорить о прошлом? – пожал плечами Антон.
