Из его рта вырывался пар – на улице царила прохлада, но сидеть, прижимаясь к нему, было тепло.
– Мне интересно – насколько я проигрываю, – ответила я, с нежностью глядя в его лицо.
Он просто покачал головой. И хоть лицо его оставалось серьезным, в серых глазах появилась улыбка.
– Что это значит? – осторожно спросила я.
– Катя. Ты любишь свое прошлое? – издалека начал Антон.
– В смысле? – не поняла я. Умеет он перевернуть все с ног на голову!
– Ответь.
Его голос звучал мягко, но настойчиво.
– Что-то люблю, что-то – нет, даже вспоминать не хочу, – задумчиво отозвалась я, пытаясь быть честной и с ним, и с собой. – Наверное, лучше сказать так – я ценю прошлое.
– А хочешь вернуться в него? – продолжал выпытывать Антон, неотрывно глядя мне в глаза и осторожно гладя по щеке одной рукой, а второй – придерживая за талию.
– Нет, – твердо сказала я. Мое настоящее нравилось мне куда больше, чем прошлое. – Точно нет.
– Так и я. Не хочу туда возвращаться. Давай жить настоящим, – сказал он.
Его взгляд опустился ниже, следом за пальцами, которые со щеки переместились на шею, потом – на ключицы, после неспешно залезли под вырез теплой кофты, заставляя меня слегка прикусить от неожиданных ощущений губу.
…А казалось бы – всего лишь мягкие прикосновения…
Я запустила руку в его волосы и мимолетом поцеловала в висок.
Антон Тропинин, когда ты успел стать для меня таким родным?..
Не убирая пальцев, он так и смотрел мне в лицо, словно читая меня по нему, чтобы точно знать, чтобы в очередной раз убедиться – мне хорошо с ним.
Я попросила поцеловать меня – без слов, и он, поняв, сделал это, крепко прижимая к себе. А после, подхватив на руки, понес в номер, в живительное тепло.
А вечером уже Антон спросил меня, как бы между прочим, о чем я общалась с Кириллом-Кезоном. Естественно я все ему рассказала. За исключением того, конечно, что Нинке не повезло на встрече с Гектором – это уже только ее дело. Зная Кея, я могла с большой долей вероятности предположить, что он позлорадствует.
А Нинка, хоть и не была образцом милосердия и прочих добродетелей, не заслуживала этого.
Мы сидели в номере за ужином. Мне захотелось еще большей романтики, и я решила создать соответствующий антураж. Нас окружил пьянящий полумрак, на круглом столике горели высокие свечи в медных канделябрах, и они перемигивались с огнями большого города, которые было отлично видно из панорамных окон.
