Но, заметив мой злой взгляд, резко замолчал – как по щелчку пальцев.
А на улице становилось все темнее и темнее.
– Я просто хотел быть честным, Катя. Рассказал тебе о своих чувствах. Не преследовал цели обидеть тебя, задеть или оскорбить.
– Меня – может, и нет. А его – да, – проговорила я.
И Кирилл отлично понял, кого я имею в виду – Антона. Но продолжал изображать клоуна – замотал головой, отрицая мои слова.
Меня вновь охватила обида – не такая яркая, горящая серым пламенем, как на свадьбе, уже прожитая, потускневшая, но все еще тлеющая на костре чувств.
Я не чувствовала себя оскорбленной, я чувствовала себя покинутой.
Друзья не должны предавать друг друга.
Дружба не должна строиться на лжи.
Ничто не может строиться на лжи – однажды она сгниет и все рухнет.
У нас с Кириллом – рухнуло. Я была слишком наивной, слишком доверчивой, когда общалась с ним. И, наверное, стоило сказать ему на прощание, что я думаю. Чтобы поставить все точки и остаться без многоточий и запятых.
"
"– Я все знаю. Знаю, что ты – продюсер «На краю», – продолжала я совершенно устало, без особых эмоций и чувств. – И что между тобой и Антоном – сложные отношения. Я долго не могла понять, почему со мной и с Ниной общается такой человек, как ты. Известная личность, талант, звезда. Это с самого начала не вязалось у меня с общением по Интернету. Но, знаешь, Кирилл, я верю людям и верю в людей. Как ребенок я искренне надеялась, что ты просто увидел во мне личность. Втайне даже гордилась собой, что смогла заинтересовать такого человека, как ты – известного, неординарного.
Ты отлично умеешь создавать иллюзию нужности: твои сообщения ждешь, читаешь с интересом, с таким же интересом отвечаешь, думая, что это не игра в одни ворота.
Он молча слушал меня, глядя пристальным взглядом в лицо.
А я продолжала:
– Но мне стало понятно – ты просто захотел насолить Антону. Поэтому и сделал вид, что мы – друзья. Решил подобраться к нему через меня. Кирилл, это неправильно.
Нельзя так играть с чужими чувствами. Я ведь действительно считала тебя другом.
– Но ведь он же тоже с тобой играл, – возбужденно сказал Кирилл. – Куда жестче играл, втоптал в грязь. Поступил, как полный придурок.
Откуда-то он все знал, и я даже не стала спрашивать, откуда.
На руки мне падали редкие капли вновь начинающегося дождя.
– Ты ведь простила его! А я и вполовину не был таким уродом, как он! И я правда считал тебя своим другом.
