И закрыла вкладку в браузере с гулко бьющимся сердцем. Если еще год назад у меня не было врагов, то сейчас меня ненавидели, по меньшей мере, несколько тысяч человек.
Это было внезапное и какое-то совершенно ужасное открытие – за твою любовь могут ненавидеть от всей души.
Я не могла этого ни понять, ни принять. Чтобы хоть как-то выплеснуть свои эмоции, я писала в своем блоге, в котором, конечно, была зарегистрирована не под своим именем, а под замысловатым ником. Одна из знакомых по интернету, с которой мы изредка переписывались, написала, прочитав мой пост:
«Красивым – завидуют.
Богатых – презирают. Счастливых – не любят. Просто смиритесь с этим. Если ваши отношения заставляют кого-то скрипеть зубами – это их проблемы, а не ваши».
И я была с ней согласна. Но плохие мысли из головы все равно никуда не девались, как и обида, злость и страх."
"Несколько следующих дней я провела дома. Фанатки Кея пытались попасть в квартиру всего дважды – и то самые рьяные, но естественно, это у них не получилось.
Первый раз у них был пробным: они сделали вид, что ошиблись дверью, и Леша вежливо их отбрил. Во второй раз они были куда более настойчивы и требовали, чтобы к ним вышла я. Требовали так громко, что выглянула Семеновна и обложила их матом. В отместку девицы всюду в подъезде написали непристойности – маркерами и баллончиками, а смелые Кира и Нелли ходили и оттирали это безобразие ночью. Во вторую ночь кто-то совершенно ненормальный нарисовал на нашей двери краской звезду Давида и оставил две розы – явно с намеком.
А еще кто-то оставил в почтовом ящике записку весьма угрожающего содержания. Ее я не видела – Леша сразу выбросил.
А еще фанатки Кея поговорили с Фроловной. По словам Киры и Нелли, которые стали невольными свидетельницами этого разговора, та выдала им полную мою характеристику от и до. И со слов доброй бабушки Глафиры Фроловны я была маргинальным элементом: отбитой девицей легкого поведения, которая каждую неделю приводила нового парня, меняя их «чаще, чем трусы» – прямая цитата Фроловны, а также дочерью сатаниста, сектанткой, ненормальной и просто хамкой.
Кроме того, Фроловна, польщенная, что ее скромной старческой персоной заинтересовалась молодежь, посмотрела по доброте душевной и на фотографии Кея – естественно, в сценическом образе, и заявила, что «с таким страшнющим хахалем Катька не водилась». Мол, «у нее все больше криминальные элементы». Я, слушая это, не знала, что делать: смеяться или плакать.
