Да, бесспорно, Тропинин скучал по Алине, безумно хотел коснуться ее волос, поцеловать выступающую ключицу, да хотя бы просто увидеть ее улыбку, пусть скупую, но неуловимо-прекрасную. Но он держался.
Только тогда, когда зазвонил домофон, у него вдруг екнуло сердце – показалось, что это – Алина. И он, даже не спрашивая, кто это, открыл двери, ожидая, что вот-вот в его квартиру поднимется Лескова. Переступит его порог, подойдет к нему и молча обнимет, но его ожидания оказались напрасными.
За дверью стояла Дина.
Зачем она приехала, Кирилл понятия не имел. Но все же впустил девчонку в квартиру, забыв даже сказать слова приветствия.
– Что ты хотела? – сказал он хмуро.
Дина была похожа на старшеклассницу – со смешными косичками, в короткой черной юбке и в белой блузке с круглым вырезом и мелким узором из нежных цветов.
– Хотела увидеть тебя, – растерянно отвечала девушка, вцепившись в ручку сумки, висящей на плече.
– Увидела? Довольна? – спросил грубо Кирилл, понимая, что не стоит себя так вести с той, которую он оставил, но поделать ничего не мог – так велико было его разочарование.
– Довольна, – едва слышно ответила Дина.
– Я позвоню твоим родителям, – устало сказал Кирилл.
– Звони, – выдохнула она и выпалила, смущаясь:
– Я скучала.
И опустила глаза в пол.
«Я тоже скучаю, девочка», – подумал вдруг Кирилл. Он очень скучал по Алине. Это чувство было сродни психологической ломке."
"Ему было жаль и себя, и эту девчонку, которая таскается за ним хвостиком, надеясь непонятно на что.
Он подумал внезапно – а вдруг и Дина испытывает те же чувства, что и он сам? Скучает по нему, прогоняя в памяти, как фильм, все их совместные встречи и разговоры. Вон и помолвочное кольцо так и не сняла. Глупая.
Кирилл, вдруг поддавшись внезапному порыву, шагнул к Дине и, положив руки ей на плечи, наклонился и поцеловал. Из жалости. Не понимая, что делает.
Кажется, она опешила – стояла неподвижно, как громом пораженная, не отвечая на поцелуй, но когда он, мысленно ругая себя, отстранился, вдруг с отчаянием в глазах подалась вперед и, обняв его, стала целовать.
Алина целовала со страстью – пламенной, почти дикой, или же только разгорающейся, сметающей все на своем пути. Ей нравилось кусать и царапать, играя на контрасте между болью и наслаждением. Нравилось быть главной. Сводить с ума прикосновениями и взглядом.
