– И она состояла в группе ролевой игры, в которой иногда тусовался я. Совпадение. Я решила ей написать. Думал, что если лучше узнаю тебя, у меня будет больше шансов.
– Кирилл, у тебя нет шансов, – твердо сказала я. – Давай уже оставим эту тему. И надеюсь, доставать мою сестру ты не будешь. Она ведь еще ребенок. Ей легко запудрить мозги ерундой.
– Хорошо, я понял.
– Это от нее ты узнал о кольцах? – спросила я, вдруг все поняв, и вспыхнула, как тонкая свеча на ветру. – Это ты. Это ты послал кольца Антону. О них тебе рассказала Нелли? Или ты сумел пронюхать об этом другим путем?
– Успокойся, пожалуйста, – попросил он, не признаваясь и не отрицая вину.
– Это было подло.
Мне было больно. Я в очередной раз поверила человеку, а он просто использовал меня.
– Катя.
– Ты ужасно разочаровал меня, – горько сказала я. – Надеюсь, тебе приятно.
– Мне неприятно, – возразил Кирилл. – Я не думал, что так привяжусь к тебе. И мне не лучше, чем тебе, поверь.
– Скажи, что хотел.
И проваливай.
– Как скажешь.
– Он вздохнул, как будто бы набираясь решимости. – Понимаешь, «На краю» отстранили от феста. Не спрашивай – я не знаю, почему.
– Странно, что продюсер не знает причину, – едко отозвалась я.
– Прости, – опустил он голову. – Я не мог сказать. Прости, – повторил Кирилл, и я едва не закатила глаза, подумав мимолетом, что слишком зло себя веду. Но ведь и он тоже не был добр по отношению ко мне!
– Продолжай, – попросила я его.
– Дальше я скажу тебе то, что тебе не понравится, – предупредил меня Кирилл, поднимая голову.
– Но ты должна это знать.
– Говори уже! – воскликнула я, едва ли не дрожа от напряжения и нетерпения.
– Когда Антон узнал о том, что НК отстраняют от феста, по-моему, это была почти полночь, и я был в клубе… А, неважно, – махнул Кирилл рукой, – так вот. Он позвонил мне. Просил встретиться. Помочь. Посодействовать.
– В чем? – с трудом верилось мне, что Кейтон кого-то о чем-то молил."
"– Просил помочь группе выступить на фестивале. Ты же знаешь, что это значит для парней, – продолжал Кирилл.
– И я спросил его, что он готов предложить мне взамен. Так, ради смеха спросил. А он сказал серьезно: «Все». Ты понимаешь? – Кирилл вдруг стянул с лица очки, и его беспокойные темные глаза посмотрели на меня с глухой тоской, в которой изредка вспыхивали проблески надежды.
Я помотала головой, отгоняя самые худшие мысли.
– Не понимаю.
– Любовь или музыка? – прошептал вдруг он и улыбнулся – криво, невесело.
