Я должна ненавидеть тебя, но не могу. Ты как брошенный всеми ребенок хватаешься за людей, как за игрушки. Мне жаль тебя. Жаль, что ты не способен любить, – говорила я в каком-то странном порыве.
– Я – способен, – раздался над моим ухом знакомый голос.
Человек, стоявший за спиной, развернул меня лицом к себе.
Дыхание сбилось. Пульс ускорился. В коленях появилась предательская дрожь.
Я не могла в это поверить.
Напротив, крепко держа меня за предплечья обеими руками, стоял Антон.
Антон.
Мой Антон.
Мой Антон Тропинин, напоминающий сейчас того самого милого паренька-однокурсника с такими же теплыми, настороженными глазами. Он смотрел на меня так, будто со мной было что-то не так. Словно он боялся за меня.
Я сплю? Или Антон действительно здесь, рядом со мной?
– Как ты могла нас спутать? – сердито спросил он, сдвинув брови, но я знала, что злится он не по-настоящему.
– Антон, – прошептала я потрясенно, крепко обнимая его и касаясь щекой его плеча. – У тебя руки… Холодные… Никогда такими не были…И запах лимона… Ты же их ненавидишь.
– Руки замерзли. Одеколон Рэна, – коротко пояснил Антон.
– Господи… Ты пришел.
– А я мог не прийти? – спросил он, прижимая меня к себе, и я чувствовала его дыхание на волосах.
– Ты не должен был, – говорила я сквозь слезы, обнимая так, будто хотела попрощаться. – Не должен был… не должен!
Я отстранилась от него, хотя мои пальцы все так же судорожно сжимались на его плечах. Слезы жгли кожу.
Не хочу отпускать.
Никогда.
– Ты отказался от всего? – растерянно прошептала я. – От карьеры, от славы, от перспектив… Зачем? А как же твои парни? Антон, не надо было, не надо, не надо.
– Успокойся, Катя, – сказал он. И голос его был тих и уверен – никакого сожаления.
– Антон, ты не понимаешь! Это твое будущее! Это твоя душа! Даже там, в Праге, когда мы загадывали желания, я просила, чтобы у тебя все получилось! Чтобы ты добился всего, чего хотел! – глядя ему в глаза, сказала я. Ресницы слиплись от слез, губы были солеными.
– А я попросил любви, – хмыкнул он, вытирая мои мокрые щеки. – Ты, конечно, красивая, когда плачешь. Но перестань. Хорошо?
Я кивнула, но остановиться не могла. Слезы сами текли.
Антон взял меня за руку – так привычно – и увел на крытую часть площадки до того, как под громовые раскаты хлынул ливень. Сколько я себя помнила, его ладони никогда не были холодными или горячими, так странно… А сейчас были ледяными.
