– Обещаю, что буду только я, – тоном змея-искусителя проговорил парень, а я поймала себя на мысли, что во мне растет какое-то безумное желание поцеловать Тропинина.
Главное, экран лизать не начни.
– Я хочу тебя, – тут он сделал выжидательную паузу и продолжил, как ни в чем не бывало, – обнять.
– Ты обещал приехать в декабре. Тогда и обнимешь.
– Может, раньше. Или позже. Расписание постоянно меняется, – поморщился досадливо Антон. Он, как и всегда, не говорил о работе, о том, как много ему приходится впахивать вместе с другими парнями из группы, и если бы я не наблюдала, как «На краю» реально работают, у меня бы вновь сложилось неправильное впечатление, что ни Антон, ни остальные ничего не делают.
Так, отдыхают где-то в Берлине. Иногда записывают песенки, и только.
Антон говорил мне приятные вещи, чуть-чуть издевался, всего лишь тоном и интонацией пробуждая пока еще странные для меня желания, пытался развеселить, решив, видимо, что поступок матери слишком сильно ранил его впечатлительную девушку.
А я таяла только от одного его голоса и мечтала, чтобы время пролетело скорее – только бы обнять его вновь.
Во время нашего непринужденного разговора в углу экрана замигало вдруг сообщение, гласившее, что на мою почту пришло новое письмо, и я машинально кликнула на него. Наверное, если бы я не открыла его во время разговора по скайпу, то вообще ничего не сказала бы Антону. Но он по выражению моего лица понял, что что-то не так.
– С компьютером что-то? – спросил он, подумав, наверное, что у меня что-то зависло.
Когда у него что-то ломалось или начинало неправильно функционировать, Антон в момент становился раздражительным, превращаясь из Ледяного принца в ворчливую бабку, что меня всегда очень веселило.
– Мне такое странное сообщение пришло, – сказала я видимо несколько испуганно, потому что Антон совсем растерял весь свой игриво-романтический пыл.
– Что там?
– Да так…
– Покажи.
А я, растерявшись, включила демонстрацию экрана:
«Оставь в покое того, кто тебе не принадлежит.
Помни, моя дорогая Катенька, что воров наказывают. Ни ты, ни Антон не будете счастливы, а вместе с вами – кое-кто еще. Вашей любви не существует».
Тут не было прямо угрозы, но пальцы мои похолодели, а в душу на цыпочках прокралось плохое предчувствие.
«Алина» – тотчас промелькнуло у меня в голове. И у Антона, видимо, тоже. Он зло выругался, хотя при мне старался не употреблять хлестких выражений.
