Хочет, чтобы он бросил ее.
Кто?
Кезон или?..
В дверь постучались, и Антон нехотя открыл замок.
– От кого запираешься? – спросил Арин, заходя в комнату. В руке его была чашка с горячим душистым чаем – Арин всегда мерз. Он был одет просто – джинсы и футболка, впрочем, как и Антон. И не скажешь, что они – музыканты."
"– Келла, – ответил фронтмен группы «На краю», и его друг и коллега кивнул – за то недолгое время, пока они жили, все свободное время проводя то в репетиционном зале, то в студии, Келла успел всех достать.
Он умудрился подраться с Рэном и перессориться со всеми, включая даже миролюбивого Фила, однако отходил горячий барабанщик быстро. И уже через час Келла дружески обнимал Рэна за плечо, разглагольствуя, как бы здорово было пойти сейчас в бар и пропустить пару-тройку кружек здешнего пива, а Рэн только молчал и злобно светил свежеполученным фонарем под глазом. Он так быстро не отходил и злился на синеволосого недели две и даже в отместку намудрил что-то с его барабанами. Правда, из-за этого у них не получилось записать одну важную партию для песни, которая в качестве сингла должна была в скором времени появиться в сети, и весь состав НК пал жертвой праведного гнева звукорежиссера, продюсера и еще доброго десятка человек.
– Что случилось? – спросил Арин.
– Вопрос. Ты знаешь об этом что-нибудь? – Антон показал другу предусмотрительно сделанный скрин Катиного экрана.
Кажется, гитарист, едва пробежав зелеными цепкими глазами по электронному письму от человека с мейлом Баба-Яга против, все понял.
– Я поговорю с ней, – твердо сказал он.
– Поговори, – медленно кивнул Антон.
Арин вышел, забыв, что хотел сказать.
Ноябрь
Любовь вдохновляет.
Любовь прекрасна и упоительна.
У любви тысячи ликов и миллионы оттенков.
А моя выглядела устрашающе – алые хищные глаза, серебряные волосы, белоснежная кожа с черными провалами на щеках и щелью вместо рта. И у нее были симпатичные рожки, что, впрочем, моей виной не было ни в коей мере.
Любовь, поставив ногу на комбик, кричала слова о ненависти, разрухе и новом тысячелетии, где править будут живые мертвецы, а мне с трудом удавалось сдерживать умилительную улыбку.
Моя любовь была прекрасна. Музыкально одарена. И артистична.
Какая же она у меня чудесная и неоднозначная!
Просто беги, куда глаза глядят, размахивая руками в стороны. Подальше от нее!
Я смотрела любительскую запись с выступления «На краю» в одном из клубов Берлина, посвященную Хэллоуину.
