Отражение больше не было высокомерном, оно дрожало теперь и было размытым.
Нина разбивала не зеркало. Она разбивала свою гордость – и та разлетелась на миллионы искрящихся осколков, которые поднимались в грозовое небо.
Девушка молча перевела взгляд на окровавленные костяшки пальцев. Боль в руке помогла успокоиться, прогнать горячую ярость, затмевающую разум. Однако на смену ей отчего-то так и не пришла ярость холодная, та, вдумчивая; пришел лишь холод – вечный спутник пустоты.
Ни разу не поморщившись, Нина обработала порезы антисептиком, однако кровь, хоть ее и было не слишком много, не останавливалась, и девушка наскоро забинтовала руку.
Больше в разбитое зеркало она смотреться не стала и, схватив со стола небольшую сумочку и ключи, вышла в прихожую. Крепко завязала шнурки на кроссовках, о которых редко вспоминала, надела удлиненную стеганую куртку на замке, поправила волосы в хвосте. Она открыла уже было дверь, как в прихожей появилась Ира.
– Ты куда? – подняла она на младшую сестру глаза.
Взгляд у нее был подозрительно-осуждающим.
– Куда надо, – не стала ничего ей объяснять та и вышла из квартиры.
– Да я знаю куда, – фыркнула Ирка. – Счастливо повеселиться! – выкрикнула она, решив, что Нина вновь направилась на очередную вечеринку.
Когда Журавль вышла на улицу и села в подаренную отцом машину, снег усилился, а когда, крепко сжимая руль, подъехала к дому, в котором жил Келла, – она до сих пор отлично помнила его адрес, начался настоящий снегопад.
Дважды ее «Жук» едва не «поцеловался» с другими машинами, и только чудо спасло автомобили от столкновения."
"Припарковаться во дворе дома Келлы было крайне проблематично – все места оказались заняты, и Нина кинула свою алую красавицу у соседнего дома, поставив на сигнализацию.
«Добавлю пару гвоздей в гроб своей гордости», – усмехнувшись, подумала девушка, поднимаясь по крыльцу. Руку саднило, но она старалась не обращать на это внимание.
Знакомый подъезд встретил ее тишиной и запахом чьего-то позднего ужина – дом Келлы не был элитным, находился в обычном районе с множеством деревьев, маленькими супермаркетами и крохотными магазинчиками, в которых продавали алкоголь и после одиннадцати.
Рабочий район – ничего особенного.
Квартира синеволосого находилась на десятом этаже, и, прежде чем нажать на звонок, Нина замерла, как будто бы сомневаясь вновь: звонить или не звонить, а после с силой надавила на него.
Порез на руке саднило.
