На линии огня

Удивленный поведением мужчины, имевшим репутацию ярого противника присутствия советских войск в Чехословакии, Александр направился к кафе.

В гостинец «Под каштаном» он вошел в 18.45. Внутри, как всегда, царил полумрак, и посетителей было всего двое. Ранее их здесь Черников не замечал. Не увидел он и Златы. За стойкой сидела ее мать. Она улыбнулась Черникову. Александр подошел к женщине.

— Вечер добрый, пани Мария!

— Добрый, пан капитан! Я благодарю вас за то, что вы спасли жизнь моей дочери.

— Так на моем месте поступил бы каждый.

— Не скажите, пан капитан, не скажите. Вижу, вы получили травмы?

— Царапины.

— Будете ужинать?

— Извините, а Злата сегодня что, не работает?

Пани Мария как-то странно, даже сожалеюще посмотрела на Черникова:

— Да, сегодня она не работает. Скорей всего и завтра ее здесь не будет.

— Что-нибудь случилось?

— Приболела. Температура. Простудилась.

— Вот оно что… Жаль!

Женщина вздохнула:

— Моя дочь нравится вам?

— Нравится, пани Мария. Но у Златы есть жених, и я не намерен вмешиваться в их отношения.

Тем более, для вас я чужой. Иностранец…

— У Златы больше нет жениха. Марек во время катастрофы бросил ее. Он струсил, бежал, оставив дочь погибать. Какие после этого у них могут быть отношения? Да и, — пани Мария вновь вздохнула, — к сожалению, вы тоже нравитесь ей. Если не сказать большего. Я не должна была говорить этого, но вам лучше знать. Вы мужественный человек и должны принять мужественное решение — оставить мою дочь. Поймите меня правильно.

Я не хочу зла ни вам, ни тем более Злате, но ваша любовь ничего, кроме страданий, не принесет. Вам не дадут быть вместе. Вы действительно чужой в этой стране, а Злата чужая для Союза. Вам лучше не продолжать. Сейчас это еще возможно. Потом же разрыв станет трагедией. Не подумайте, что я опасаюсь осуждения своих соотечественников. Нет! Я думаю о том, как печально все может закончиться.

Александр внимательно посмотрел в глаза матери Златы:

— Скажите, пани Мария, вы любили своего мужа? Возможно, я задаю нетактичный и даже глупый вопрос, но прошу ответить на него.

— Да, я любила мужа. Когда ваши танки вошли в Бардовице, я чуть ли не на коленях просила его не выходить из дома. Но он не послушался, ушел — и не вернулся. Злате тогда было восемь лет. Узнав о его смерти, я не знала, как мне жить дальше. И, наверное, наложила бы на себя руки, если бы не дочь.

— Я сожалею, что так произошло в ту страшную ночь. Искренне сожалею.