На линии огня

— Что тебе понятно?

— Столько времени на солнце проводить нельзя. Вредно для головы, идеи начинаются глупые рождаться.

— Ты на что намекаешь?

— На то, что только после хорошего перегрева в башку может прийти мысль жрать спирт в сорокаградусную жару!

— От кого я это слышу? Не ты ли в прошлую…

Старший лейтенант повысил голос:

— А вот обсуждать действия командира тебе, прапорщик, не положено! Так что заткнись, пожалуйста!

В прошлую среду офицеры подразделения тылового обеспечения полка отмечали день рождения начальника вещевого склада.

Ну и перебрали — да так, что их пришлось по модулю на руках разносить. После чего командир объявил всем участникам пьянки по выговору.

Прапорщик ответил:

— Есть, заткнуться! Грубо, конечно, но я не в обиде.

— Еще бы ты был в обиде. Субординация есть субординация. А теперь скажи, с чего вдруг решил выпить? Что за причина? И не коси, я ж тебя как облупленного знаю, без повода ты к стакану даже не притронешься.

Зайцев вздохнул:

— Да нет никакой причины, Сань. Просто муторно что-то на душе, беспокойно.

Предчувствие какое-то плохое.

— А может, с супругой проблемы?

Прапорщик кивнул:

— И с Ленкой проблемы.

— Что за проблемы, если не секрет?

— От тебя секретов нет. Братан старший письмо прислал. В пятницу получил. Пишет, будто Ленка моя с врачом новым загуляла. Она же медсестрой в больнице работает. Ну, а туда врача после института прислали. Так вот она с ним шуры-муры крутит.

Командир роты внимательно посмотрел на подчиненного:

— И ты веришь брату?

— Так брат все же! Нас с ним мать подняла, росли без отца.

Тот рано умер, вот Вовка мне и братом, и отцом был. Мужик строгий, правильный. У него дома порядок. Все свое место знают, а он хозяин. Мать сейчас с ним живет, дом родительский на меня записан.

— Вы с женой до Афгана в этом доме жили?

— Лена и сейчас там живет, — горько усмехнулся прапорщик. — Ждет мужа с войны. Только получается, не очень-то и ждет.

— Это, конечно, твое дело, но я бы не спешил с выводами. У тебя отпуск в ноябре?

— В конце ноября.

Новый Год дома проведу.

— Вот приедешь домой и все выяснишь.

Прапорщик невесело сказал:

— Как же, выяснишь! Бабы народ коварный и хитрый, подготовится к приезду. На все обвинения защиту найдет. Все объяснит так, что не подкопаешься. Да я, признаться, и предъявить ничего не смогу. Знаю, как увижу, все забуду. Люблю я ее очень, командир. До беспамятства. И потом если даже Ленка и закрутила с этим врачом, то это еще не значит, что она спит с ним.