На один раз

Алекс выгнулась, когда Давид прошёлся пальцами по краю трусиков

— Это мальчик, — улыбнулся он, и давая понять, что об этом они поговорят позже, отодвинул в сторону кружево.

Глава 53

Он хотел её невыносимо. Но ещё больше хотел, чтобы сейчас ей было хорошо.

Теперь он знал, почему она ведёт себя так странно, словно не знает, как реагировать на его откровенные ласки, словно открывая для себя собственное тело. Она и не знала. Конечно, наверняка хоть раз и ласкала себя сама, но это другое. Это совсем не то, когда у твоих ног мужчина, который знает, что делать.

Алекс выгнулась, напряглась, застонала. Она хватала ртом воздух, неминуемо двигаясь туда, куда он её вёл. И Давид знал, что ещё чуть-чуть — и она вырвется вперёд в этом соревновании. Но не мог ей позволить оказаться на финише без него.

Дрожь их тел, ставших одним, сказала всё за них.

Ни одну женщину он не ощущал так, ни с одной не чувствовал себя, словно она одна на свете и других больше нет, что, по сути, было правдой. После неё все они перестали существовать для Давида.

Словно поблекли, выцвели, стёрлись из памяти, рассыпались сухим песком. А он вернулся домой из дальних странствий. Он так долго его искал, свой дом, и наконец нашёл.

Мучительный спазм прошёлся по ним искрящим разрядом. Давид вжался в Алекс, завершая самый древний в мире ритуал — ритуал зарождения жизни, а потом обмяк.

— Алекс Гросс, — лёжа на спине и глядя в потолок, сказал он, пробуя на вкус её новое имя.

— Давид Гросс, — повторила она его интонацию.

 — С кем бы ты ни соревновался, определённо ты победил, — улыбнулась она. — Но у меня остались вопросы. По свободным отношениям.

— Помнишь, я говорил, что никогда не бросаю слов на ветер? — улыбнулся он.

— Может быть, — загадочно ответила она.

— Только что при свидетелях я дал тебе клятву. Я не даю клятв, которые собираюсь нарушать. И жду от тебя того же. Я ответил на твой вопрос?

Она резко села. Волосы рассыпались по плечам, растеряв шпильки, и частично скрыли её обнажённое тело, придав вид одновременно первобытный, ветхозаветный и отчаянный.

— А как насчёт другой твоей клятвы? — спросила она тоном, означающим, что пришло время поговорить.

— Какой, крокодил моей души? — поднялся на локтях Давид.

— Сам ты крокодил, — фыркнула она.

— Ну, если не нравится, — улыбнулся Давид, — могу звать тебя, например, капкан. Капкан моей души, как тебе?

— Супер! Капкан — это же крысоловка? — усмехнулась она. — Мне подходит.

Давид засмеялся.