На один раз

Это был её шанс встретиться с ним снова, хотя когда-то Александра искренне верила, что больше ей никогда не придётся встречаться с Давидом Гроссом."

"И как ни гнала мысли о нём, наверное, это было ещё одной причиной, почему она согласилась.

Глава 3

Конечно, её обижало, что как с дочерью — гордостью отца и радостью матери, с детства с ней обращались лишь на мероприятиях, где они изображали счастливую семью, демонстрируя сплочённость и благополучие. Всё остальное время к ней относились как к приживалке и статье расходов, хоть на её нужды отец никогда не скупился.

Ярослав же всегда смеялся над её притязаниями занять достойное место в семейном бизнесе.

Возможно, назло ему Александра и получила диплом с отличием по специальности «Финансы и кредит», тот же, что у брата, наступив на горло природной склонности.

По складу ума она была скорее гуманитарий. Её всегда влекли книги: читать, переводить, писать. Завораживало живое слово, а не колонки бездушных цифр, сухие графики отчётов и кривые рынка ценных бумаг.

Возможно, это было следствием её замкнутого образа жизни: как ещё не доставлять родителям хлопот, если, не сидя целыми днями в укромном уголке с книжкой? Книги были её друзьями, её учителями и наставниками. С ними она взрослела, с ними познавала мир.

Но какую бы ни выбрала специальность, училась она хорошо.

Она вообще всё делала хорошо. И любила и свою хрупкую, как надломленная ветка, маму, и непутёвого брата, и властного отца, и всю свою не самую дружную семью.

«А в какой семье всё гладко?» — говорила она себе.

И раз благополучие семьи в данный момент зависит от неё, разве она может поступить иначе?

Может, отец её наконец заметит, и она перестанет чувствовать себя так одиноко? Может, став ему полезной, перестанет считать себя изгоем в семье?

Она встретится с Крысиным королём и сделает всё, что он попросит, если он согласится не обвинять брата в мошенничестве.

В конце концов, тот случай на винокурне, из-за которого она до сих пор переживала, ничего не значит.

Она не будет себе льстить и думать, что Давид Гросс её помнит.

Прошло больше двух лет.

Прошла целая вечность с того поцелуя, что он оставил на её губах.

И если бы он оставил только поцелуй.

Подавив желание очередной раз проверить макияж, она решительно расстегнула верхнюю пуговицу блузки, уверенно включила левый поворот, вдавила педаль газа в пол и выехала с парковки.