На один раз

— Дорогая, я не собираюсь показываться с тобой в обществе — никто не должен видеть твой растущий живот, особенно твоя семья, поэтому о приличиях говорить неуместно. А вот личное?.. — закончил он фразу так, словно сказал: я бы послушал.

— Моя мама, — ответила Алекс, — очень страдала из-за измен отца. Нас с ней даже отселили в бывший флигель для прислуги, чтобы он мог приводить своих… подруг в дом. Из-за этого мама начала пить, потом перешла на таблетки, потом на наркотики.

— Э-э-э… — смотрел Давид удивлённо.

«Чёрт, чёрт! Да что со мной? — запаниковала Саша.

 — При чём здесь вообще это? Измены, ревность. Мы же друг другу никто».

Она ждала очередную насмешку или нравоучение, но он вдруг нахмурился:

— Ты уверена, что дело было в этом? Причина, по которой твоя мать пила?

— А это разве не причина? Того, что он вёл себя как свинья недостаточно? — удивилась Алекс. — Раз за разом он разбивал ей сердце и плевал в душу. Она его любила, а он её — нет, — с сожалением развела она руками.

Ей не хотелось больше об этом говорить, особенно с Давидом, особенно сейчас, особенно после того, как узнала, что своей первой жене отец тоже изменял.

И Давид её услышал.

— Хорошо, в доме, где будешь жить ты, не будет других моих женщин, — легко согласился он.

О том, что её сердце больно сжалось от слов «других моих женщин», ему, конечно, знать было необязательно, но как Алекс самой научиться об этом не думать, и ничего подобного не чувствовать? Особенно если он всё время будет рядом.

— Почему тебя это удивило, когда я сказала про маму? — спросила она.

— Потому что у меня другая информация, — просто ответил Давид. — О том, как познакомились, поженились и жили твои родители. Хотя, конечно, двадцать с лишним лет назад, твой отец выглядел намного лучше, чем сейчас. Следил за собой, и безусловно, нравился женщинам, — он тяжело вздохнул.

Алекс посмотрела на него с любопытством.

Когда в банке она пыталась найти причину неприязни Давида к отцу, то наткнулась на любопытный документ — заявку на кредит, что подал когда-то никому не известный Давид Гросс в «КВ-банк».

Ему отказали. Копия письма с формальной отпиской и личным росчерком отца тоже была подшита к делу. Саша подумала, что Давид счёл это оскорблением — ему очень нужны были деньги, у него был мощный грамотный бизнес-план (Саша прочитала от корки до корки и точно знала, что никто его не открывал, кроме неё), но юная компания «ТОР» не была крупным клиентом, поэтому от Давида Гросса отмахнулись.