На один раз

С его обострённым самолюбием он мог не простить такого отношения, и долгие годы ждать момента, чтобы отплатить Эдуарду Квятковскому тем же.

Но сейчас Алекс внезапно подумала: а не поссорились ли они с отцом давным-давно из-за бабы? В конце концов, когда отцу было ещё сорок, Давиду уже двадцать. Отец был как Давид сейчас, а значит, вполне мог конкурировать со смуглым двадцатилетним юношей. Смутило Сашу, что отец сказал: я первый раз слышу о Давиде Гроссе, но ведь ничего не мешало отцу соврать или забыть за столько лет, как наверняка он забыл про кредит.

Он даже имени соперника мог и не знать, или высокомерно не спросить, особенно если оказался удачливее.

Женщина. У истоков всех бед стоит женщина, начиная с Евы. Не Алекс это придумала."

"«Шерше ля фам» — говорят французы. «Как её зовут?» — неизменно спрашивал герой романа Тургенева «Рудин» Африкан Пигасов, услышав о каком-нибудь происшествии, имея в виду, что женщина всегда является первопричиной всех раздоров. «Конечно, во всём виноваты женщины, — говорил её отец, — ведь это они нарожали столько идиотов».

И у неприязни, которую Давид назвал личной, возможно, женское имя. Отцу, судя по всему, повезло больше. Раз Давид затаил обиду, дама предпочла опытного кавалера молодому (или деньги нищете?). Хм!

— Как её зовут? — улыбнулась Саша.

— Возможно, однажды я расскажу тебе эту историю, — неожиданно подтвердил её догадку Давид, — но не сейчас. Ещё будут условия?

Алекс развела руками.

— Конечно. Но мне надо подумать, — честно говоря, она резко позабыла все требования, что собиралась озвучить.

 — Для начала посмотреть бы, какие условия ты предоставишь, а то вдруг это пещера первобытного человека, а я со своими электрощипцами, — тряхнула она локонами, в которые неизменно закручивались её кучерявые волосы, если сохли без фена.

— Справедливо, — встал Давид, взял пальто. — Тогда до встречи в моей пещере.

И уехал.

Ну что ж, Саша знала, что её добровольное заточение в прабабушкином доме не навсегда — однажды придёт время двигаться дальше.

И оно пришло, это время.

Давид Гросс дал Саше сутки: оплатить счета, попрощаться с Люсей, собрать вещи.

Рано утром на следующий день за ней приехал его водитель. И увёз.

Куда? Не всё ли равно, если рядом будет Давид Гросс?

Глава 38

От запаха гари першило в горле. Под ногами хлюпала вода.

Давид стоял у распахнутых ворот склада готовой продукции, на глаз прикидывая убытки: закопчённые стены, обгоревшие палеты с товаром, готовые к отгрузке, расклякшие от воды коробки.