На один раз

— Привет! Привет! — обнял он обоих. Мальчишки крепко его обхватили, прижались, как котята. — Как же вы выросли, — взъерошил он волосы обоих, русые, как у отца. — Как дела?

— Нормально, — буркнул старший.

— Почему ты к нам больше не плиезжаешь? — задрав голову, пропищал младший.

— Как раз на днях собирался, — соврал Давид.

И знал, что был неправ, дети его любили, ждали, но ничего не мог с собой поделать: после всего, что их связывало, потом рассорило и произошло с их отцом, ему было тяжело. А после того разговора с Линой — тем более.

Давид не хотел поддерживать её иллюзию на отношения и сильнее привязываться к детям.

— У меня сколо день лождения, — смотрел на него заворожено Младший. — Ты же приедешь?

— Обязательно, — кивнул Давид и посмотрел на Лину."

"— Ладно, дети, бегите в машину, — сказала она. — Дяде Давиду некогда, видите, что тут творится, да и холодно. Давайте, давайте! — приказным тоном повторила она.

Они послушались. Побрели оглядываясь.

— А что случилось? — спросил старший.

— Мама потом всё вам расскажет, — ответил Давид и махнул на прощание рукой.

— Давид Борисович! — услышал он за спиной женский голос, явно журналистский, но не обернулся.

— Какого чёрта ты привезла детей? — сквозь зубы выдавил он, испепеляюще глядя на Лину.

Он уже предвкушал, какие фотографии сегодня появятся в прессе. Совсем не горящего завода. А Давида с женщиной и детьми на фоне пострадавшего от огня здания.

— Мы были в торговом центре, когда пришло сообщение, не бросать же их там, — виновато оправдывалась Ангелина.

Ему хотелось спросить, какого чёрта она вообще припёрлась, но этот вопрос Давид уже задавал.

— Езжай домой. Все живы. Убытки незначительные.

— Ты знаешь, кто это мог быть? — смотрела она на него тревожно.

— Наверное, проводка, — он равнодушно пожал плечами, хотя это «кто», а не «что», подразумевало другой ответ.

— Думаешь, Квятковский? — не сводила с него глаз Ангелина.

— Лин, — дёрнул он головой предупреждающе, — езжай домой, потом поговорим. Я позвоню.

— Хорошо, — кивнула она.

Обняла, чмокнула в щёку, несмотря на то что Давид предупреждающе выставил ладонь, давая понять: не стоит этого делать. Посмотрела на стоящих за его спиной журналистов и пошла к машине.

— Давид Борисович! — кинулась вперёд самая смелая репортёрша, когда он развернулся.

Давид её узнал. Эта «райская птица» с хищным клювом и красными перьями в волосах на пресс-конференции с владельцем «ВК-банка» спрашивала у Квятковского, замешана ли его дочь.