Фу! Из тебя шерстюга лезет!
Жулькой – непонятно из каких соображений – она звала кошку Дженнифер, которая к ней всегда была благосклонна, не то что к Глафире.
Прохорову не хотелось разговаривать, да с ней вообще говорить было трудновато, ему хотелось затащить ее в спальню и там трахать долго и разнообразно – водка всегда так на него действовала! – но он знал, что беседовать все равно придется.
Когда Прохоров вошел в кухню, она уже сидела за стойкой и деловито капала водку в его чашку, даже губами шевелила, как будто считала.
Ноги, положенные одна на другую, были совершенны. Из-под юбочки выглядывала чулочная резинка, на которую Прохоров тяжело уставился. Груди, приподнятые корсажем, были как натянутый атлас, какие-то меховые штучки на запястьях и на шее пахли теплыми цветочными духами.
Она оглянулась, рукой, свободной от бутылки, потянула Прохоров за «неглиже» и поцеловала в грудь, под шеей.
«Мне нужно с ней поговорить», – тупо подумал Прохоров.
– Ну что? Что папочка скажет за кексик? Хочешь? Фу какой бука! Жулька, почему наш папочка такой бука? Давай его развеселим! Мало того, что почти неделю тут чужую тетку держал, так еще и бука!
– Олесь, – сказал Прохоров, мечтая о том, чтобы долго и разнообразно, – ты что? Дура совсем? Какой тебе сейчас, на хрен, кексик?!
– Ну не буду, – тут же согласилась она.
В конце концов кексик отлично можно и в ванной употребить, он от этого не протухнет. – Не буду, не буду! А что ты такой зелененький, Дрюнчик? Заработался? Укатали сивку крутые горки? Ну за тебя!
И она залпом проглотила водку.
Атласные груди поднялись и опали.
– Олесь, какого… какого лешего ты приперлась в редакцию, да еще нашумела там, как последняя сукина дочь?
– Так это когда-а-а бы-ы-ыло!..
– Когда бы ни было! Я тебе велел тихо сидеть, а ты чего?!
Олеся снова капала в чашку водку и вся сосредоточилась на этом занятии. Прохоров бутылку отобрал и чашку принял.
– Ну Дрюня!..
– Куда делось кольцо?
Она посмотрела на него. Глаза у нее так блестели, что Прохоров подумал – должно быть, кексик она сегодня уже принимала!
– Я тебя спрашиваю, куда делось кольцо?
Она заморгала и сложила великолепные руки на великолепной груди.
– Так я же ж… Я ж потому до тебя и прибежала, что таки да, кольцо пропало! И вот что хочешь, а за этих твоих журналюг…
– Говори нормально! – прикрикнул Прохоров. – Хватит ломаться!
Олеся подхватила Жульку-Дженнифер и прижала ее к груди. Кошка поглядывала вопросительно, но и не думала сопротивляться.
– Так я и говорю.
