Он отметил для себя этот вагон мысленно и, дождавшись, пока русский развернется после короткой заминки на перроне и пойдет к выходу со станции, двинулся с места.
Увидеть ее снова. Эта мысль завладела им полностью сейчас и вела настойчиво вперед, заставив забыть напрочь о русском патруле и о всем остальном, окружающем его. В несколько шагов добежав до нужного вагона, Рихард спешным шагом пошел по перрону вдоль окон, старательно вглядываясь в каждого пассажира за стеклом. Прогудел очередной паровозный гудок, предупреждая об отправлении, и сердце в груди Рихарда забилось еще пуще прежнего, когда поезд медленно тронулся с места с протяжным вздохом паров.
Неужели он не увидит ее еще раз… в последний раз? Чтобы убедиться, что это она, что ему не привиделось, что это не сон, как казалось происходящее последние часы? Неужели ее место в вагоне с другой стороны? О, это было бы слишком жестоко!..
Но место Лены в вагоне было с нужной стороны и более того, к его счастью, у самого окна. Она сидела, бледная, с широко распахнутыми глазами, устремленными куда-то поверх провожающих, оставшихся на перроне.
И его она тоже не видела, как он понял по отсутствующему взгляду. Или если видела, то не узнала в гражданском костюме и шляпе. Так и смотрела куда-то поверх его, на небо, укутанное в тонкое уже одеяло утренней дымки, пока поезд провез ее мимо.
Рихард едва не упал, запутавшись в полах плаща, когда развернулся резко, чтобы идти быстрым шагом, следуя медленному пока ходу поезда, пока есть возможность.
Не отпускать ее из вида. Удержать взглядом. Хотя бы несколько шагов, пока поезд набирал ход.
Но нужно ли делать эти шаги?.. Невероятно сложное решение в его жизни. Отпустить или удержать? И словно в кинокартине кадрами все моменты их короткой жизни рядом друг с другом. Минуты и часы, когда он был невыразимо счастлив, когда улыбка на губах шла от самого сердца, а из-под пальцев так и лилась музыка. Когда он чувствовал себя цельным и настоящим. Когда он чувствовал себя таким, каким был и всегда хотел бы быть…
Но она… была ли счастлива она? Ощущала ли то же самое? И если ощущала когда-то, не потеряла ли это за годы, которые провела вдали от него? Особенно после всего, что ей довелось пережить по его вине.
Когда он обещал защитить ее, но не смог, как она как-то и предсказывала.
Ее спас поляк, а затем, видимо, русский капитан. Но не он, тот, кто обещал когда-то защитить ее от всего мира.
Не сумел.
