Он бы крикнул ей, чтобы она не делала этого, опасаясь последствий этого необдуманного поступка, но губы пересохли и не раскрылись для крика.
Все, что оставалось — это попытаться поймать ее, когда Лена резко отпихнула проводника в сторону, явно не ожидавшего от хрупкой девушки такого толчка, и буквально взмыла в воздух, оттолкнувшись ногами от площадки тамбура.
Все, что оставалось — надеяться, что ему не изменит поврежденная рука в самый важный момент, и что он удержит это бесстрашное порождение волшебных сил леса, взмывшее на секунды в воздух, и не позволит ей покалечиться.
Господи, помоги удержать ее…
Это было последним, что мелькнуло в голове, когда Рихард протянул руки, чтобы подхватить ее. Лена была маленькой и хрупкой. Но Рихард едва устоял на ногах от удара, который принял на себя — все же шатнулся назад и чуть не упал. От боли в поврежденном плеч он с трудом сдержал крик, но только сильнее стиснул руки вокруг тонкой фигуры Лены, когда принял ее прыжок. Шляпа не удержалась на голове и упала куда-то под ноги редких прохожих, которые огибали их на перроне с удивлением и любопытством разглядывая странную пару.
Отчаянно и раздраженно свистел в свой свисток проводник, выражая свое недовольство подобным проступком. Словно желая заглушить призыв патруля, паровоз, убыстряя ход колес, дал очередной сигнал пронзительным гудком.
Но всего этого Рихард уже не видел и не слышал. Все, что он видел — это были голубые глаза Лены, глядевшие в его лицо со смесью неверия, восторга и нежности.
Все, что слышал — только ее шепот, с которым она еще крепче прижалась к нему, обвивая руками его шею. Этот шепот дал ответы Рихарду на все вопросы. Больше не осталось ничего — ни сомнений, ни неясных моментов, ни сожалений. Совсем ничего, кроме нее под его ладонями.
Лена повторяла только его имя и ничего больше, но от этого шепота внутри растекалось по венам что-то горячее, словно кровь стала теплее на несколько градусов. А может, это сама жизнь наполняла его снова, делая целым, настоящим, живым.
Рихард вдыхал запах кожи и волос Лены, спрятав лицо в ее золотистых локонах, чтобы никто не увидел его эмоций и подозрительно блестящих глаз. Крепче стискивал руки, не обращая внимания на физическую боль, которая, казалось, даже стала менее чувствоваться сейчас, когда он держал Лену в своих руках.
Рихарду так много хотелось сказать ей сейчас. Но все слова куда-то улетучились из головы, когда он приподнял ее, чтобы снова взглянуть в ее лицо.
