Мало ли какую заразу вы притащите в Розенбург!
— Нет! — бросила Лена в ответ, от волнения срываясь в крик. Она видела, как заволновались девушки, не понимающие ни слова, и как Войтек прикусил губу и слишком суетливо поправил платок на шее.
Фрау Биргит для своей комплекции слишком шустро сошла с лестницы, стуча каблуками туфель по камню. Лена даже приготовиться не успела к удару, как щеку обожгло. Немке, видимо, тоже было больно от этой пощечины — скривила губы на мгновение, но тут же взяла себя в руки, чтобы не показать ни на секунду, как сильно заболела ладонь.
— Правило первое. Голос в Розенбурге могут повысить только хозяева, я или господин Мартин, — Биргит говорила тихо, но от тона ее голоса становилось не по себе. — На вас также может прикрикнуть при необходимости Войтек или Урсула, но вне стен этого дома. Ваш удел — говорить тихо и коротко. Разумеется, без возражений. А лучше вообще молчать. Или я вызову полицейских из городка и отправлю обратно на биржу. Ты поняла меня, русская?"
"Они схлестнулись взглядами.
Яростно. Жестко. Открыто ненавидя друг друга. Лене вдруг стало все равно, что сделает эта немка, и куда ее отправят по желанию той. Но тут кашлянул Войтек, явно показывая, что ей лучше уступить, выдохнула ее имя перепуганная Катерина, и Лена подавила приступ злости.
Это сущее безумие дразнить немку. Разве не поняла это она за год оккупации? Самое действенное для нее сейчас — притвориться, что она покоряется. А дальше она что-нибудь придумает.
— Вот и умница, — похвалила Лену Биргит, когда та сделала шаг назад и опустила голову.
— Правило второе. Покорность — залог вашего счастливого нахождения в Розенбурге.
Больше Лену уже не восхищала красота ни окружающего парка, через аллеи которого молоденькая рыжеволосая горничная Урсула вела новеньких, ни голубого озера с кристально чистой водой, ни горных вершин вдалеке за озером. Теперь она ясно понимала, что вся эта красота — сплошная обманка.
Вода была приятно прохладной. Ни Янина, ни Катерина не умели плавать, а вот Лена с удовольствием направилась подальше от берега, разводя с усилием руками воду.
Выходить из озера совсем не хотелось. Лена перевернулась на спину и закрыла глаза, раскинув руки крестом. Можно было на какое-то мгновение притвориться, что она не в Германии, а дома, плавает в Немиге, наслаждаясь лучами летнего солнца, ласкающего нежно лицо. Но уже через считанные минуты стала волноваться немка на берегу и кричать, требуя ее возвращения.
