Тем не менее самолеты в тот вечер второго дня войны так и не возвращались, несмотря на то, что воздушную тревогу объявляли несколько раз. Слава богу, Люше, как и думала Лена, все казалось игрой, и она не боялась, ее маленькая храбрая девочка. Она покорно спускалась вместе с бабушкой и тетей в подвал, не проронив ни слезинки страха, не сказав слова поперек. Единственный раз она заартачилась идти с Леной во время последнего объявления воздушной тревоги, когда отказалась уходить Татьяна Георгиевна.
— У меня невероятно болят колени и спина, мои дорогие.
Я просто не смогу подняться потом в квартиру. Идите без меня. Будь что будет, — устало оправдывала мама свой отказ. Лена не могла ее судить — три последних спуска и подъема по лестнице парадной дались ей особенно тяжело. И Лена не могла не думать, что это просто изощренное издевательство над ними, горожанами — дразнить налетами. Тогда она еще могла позволить себе такие мысли…
Костя не пришел в тот вечер, как ни ждала его Лена, напряженно вглядываясь в каждого редкого прохожего, кто заходил в арку двора.
И от этого чувство неопределенности и тревоги только множилось. Она ругала себя, что так и не решилась поехать в Дрозды или к проходной завода, где работал дядя Паша, чтобы узнать хоть что-нибудь. И старательно гнала от себя ощущение чего-то непоправимого, которое свернулось змеей вокруг сердца, мешая свободно дышать. А еще ей казалось, что как только они с мамой и Люшей уедут из Минска, то Костя придет в эту квартиру, чтобы найти их. И они разминутся всего лишь на несколько минут, чтобы позднее никогда-никогда не встретиться.
— Приходи, Костя, приходи, пожалуйста, — звала Лена в ночи, полной раскатов военной грозы, шагнувшей еще ближе к городу, и странных световых отблесков где-то вдалеке за чертой города. Словно рассвет решил прийти раньше и раскинулся лучами на краю неба над Минском."
"Мать Леи сумела уговорить одного из соседей, решивших покинуть Минск на собственной подводе, выделить места для Леи и Дементьевых. Лея решила провести ночь перед отъездом с родителями, на Юбилейной, поэтому Лене предстояло самой закрыть плотно на шпингалеты окна во всех комнатах и закрыть на замки комнаты и квартиру.
Запасной ключ от квартиры она оставила заспанному дворнику, как и требовало объявление от домкома. Лена, правда, очень надеялась, что этот ключ никому не понадобится, что никаких пожаров и в помине не будет. И так оставлять квартиру было не по себе. Особенно маме и Люше, прожившим в этом доме столько лет.
