Лена слышала, как раненый скулил до второй остановки, где его перелом заметили немцы и вывели из вагона. Думать о том, что с ним случилось было страшно, поэтому Лена малодушно затолкала мысль об этом куда-то в самый дальний уголок памяти и никогда больше не вспоминала. Как и о несчастных, которые не доехали до места назначения, а навсегда остались в том темном вагоне…
Сначала Лена еще верила, что найдет способ вырваться даже после того, как их заперли в вагонах. Шло время, но состав не трогался с места, а их разговоров немецких часовых она поняла, что ждут подачи паровоза из депо.
Тот так неожиданно сломался аккурат перед отправлением, что даже подозревали диверсию со стороны местных рабочих депо. Лене тогда показалось, что сама судьбы улыбается ей сейчас. Особенно, когда немцев сменили полицейские, набранные в батальон из белорусской молодежи.
Наученная горьким опытом прошлой кражи, Лена прятала марки и талоны в потайном кармашке сумки, и именно ими и попыталась соблазнить часового — коренастого парня, то и дело растиравшего ладонями уши от ночного холода.
Правда, тот согласился не сразу помочь. Все отнекивался и говорил, что ему нет резона ходить по ночному Минску после смены, объясняясь с каждым патрулем. Но Лена пообещала ему не только то, что хранила в сумочке, но и часть марок из своих запасов, и бутылку самогона, и мешочек табака, которыми планировала расплатиться за провоз до Борисова. Она бы сейчас все что угодно пообещала этому полицейскому, лишь бы он добрался до Йенса и попросил того подтвердить ее личность.
Лена была уверена, что старый Кнеллер не оставит ее в этой беде, а обязательно найдет способ вызволить. А еще она очень старалась не думать о том, как сходит с ума от беспокойства сейчас мама. И о том, удалось ли группе Якова ликвидировать Ротбауэра и уйти в лес, как и было запланировано с самого начала.
Полицейский сменился только после полуночи. Лена с надеждой смотрела через щель между досками вагона, как он уходит в темноту, напоследок кивнув ей. Скоро она выберется отсюда.
Это все, о чем она старалась думать те минуты, когда сидела в душном вагоне и слушала тихие рыдания и редкие перешептывания. Скоро она выберется отсюда. И снова и снова прокручивала в голове музыку адажио второго акта «Лебединого озера», закрыв глаза и представляя, что она снова и снова выбегает к Паше из-за кулис, снова и снова взлетает вверх, ощущая силу его ладоней на своей талии. Нежный и одновременно чувственный танец двух влюбленных.
