И это записано с ваших же слов. Или вы забыли, что указали в своей анкете при регистрации, когда приехали в Дрезден? И прежде чем вы вспомните каких-нибудь забытых и потерянных родственников, посмотрите строчкой ниже, где указано, что таковыми единственными являются исключительно герр и фрау Гизбрехт с сыновьями. Итак, я задам еще раз вопрос: зачем вам понадобился выезд на территорию союзников?
— Я же вам уже ответила. Возможно, кто-то из них сумел уцелеть, и я бы хотела…
— Вы не умеете врать, вот что я скажу на это.
Я не знаю, зачем вам понадобилось на территорию союзников, но хода вашей бумажке я не дам, и разрешение вы не получите.
— Прошу вас! Моя тетя остается здесь, мне нет резона оставаться на стороне союзников. Всего несколько дней, товарищ капитан! Я работаю здесь уже довольно давно, и вы можете мне верить…
— Верить вам?! Вам, нацистам? Вам, способным улыбаться вежливо утром, а вечером подать отравленный шнапс и предложить выпить за мирное будущее?! Вам, стрелявшим нам в спины во время уличных боев, когда мы спасали ваших же детей из-под огня?! Вам, хитрые суки, раздвигающим ноги за банку тушенки, а потом подающим заявление в комендатуру об изнасиловании, чтобы подвести под трибунал?! Идите, фройлян, работайте дальше и подумайте хорошенько над тем, как вам повезло, что я сейчас просто рву ваше заявление, а не даю ему ход в том направлении, которое вам очень не понравится, ручаюсь в этом.
И до момента, как я могу изменить решение, есть ровно минута, чтобы молча выйти вон из моего кабинета.
Она открыла было рот, чтобы попытаться убедить его, но по его тяжелому взгляду поняла, что это было бы совершенно бесполезным. Только привлекла к себе еще большее внимание со стороны капитана госбезопасности, как заметила в дальнейшем. А еще приоткрыла невольно часть своего прошлого Соболеву.
— Ты сошла с ума! Зачем ты это сделала? — горячился он тем же вечером, когда провожал ее домой после работы. — Безгойрода рвет и мечет. Он открыто и при всех приказал мне приструнить свою немецкую… подружку.
Ты не должна была так привлекать к себе внимание.
— Где-то там должны быть мои документы в арбайтсамте, — для Кости было можно смело озвучить второстепенную причину поездки в Тюрингию. — Немцы дотошны в ведении документооборота. Где-то в архиве, думаю, можно найти папку с моими данными. Они бы помогли вернуть мне имя.
— Возможно, — задумчиво согласился Костя после некоторого размышления. — Если они сохранились.
