На перекрестке больших дорог

Она знала целебные свойства трав, и за эти знания ее называли драбарни – травница, женщина, которая лечит болезни, может облегчить страдания умирающего или приворожить кого-то. Все ее немного побаивались.

Когда наступили сумерки четвертого дня, Феро не позвал на ужин к своему костру обеих женщин, как он это делал в предыдущие вечера. Они разделили трапезу вместе со старой Оркой и молча съели кашу из ржаной крупы, сала и дикого лука, приготовленную старой женщиной. В лагере царила тягостная обстановка, потому что до сих пор не было никаких новостей о двух девушках, находившихся в замке.

К тому же многие мужчины ушли на рыбалку вниз по Луаре, чтобы не рисковать и не попасть в руки королевских инспекторов, и должны вернуться через два-три дня. Феро, укрывшийся в своей повозке, никуда не выходил; в этот вечер не было ни плясок, ни пения.

Весь день по небу ходили тяжелые черные тучи, потом наступила обычная для этого времени года духота. Приближалась гроза, дышать было нечем, Катрин едва притронулась к очень жирной каше, вызывавшей у нее тошноту, и уже собиралась забраться в повозку и лечь спать, когда Терейна появилась около костра.

Темно-красная шаль, в которую она завернулась, контрастировала с ее бледным лицом, когда она вынырнула из темноты как призрак. Сара предложила ей сесть около себя.

– Мой брат требует тебя, Чалан. Я отведу тебя к нему.

– Что ему надо? – быстро спросила Сара, поднимаясь.

– Кто я такая, чтобы спрашивать его? Главный приказывает, и я ему подчиняюсь.

– Я пойду вместе с ней, – заявила Сара.

– Феро сказал, только Чалан. Он не сказал Чалан и Сара. Пойдем, сестра моя. Он не любит ждать.

И, сделав шаг, девушка скрылась в тени. Катрин безропотно пошла за красным привидением. Идя одна за другой, они пересекли притихший лагерь. Гасли костры, и цыгане укладывались спать. Стояла темная ночь. Было плохо видно. Когда перед ними неожиданно возникла повозка предводителя, освещенная изнутри масляным светильником и служившая ему домом, Терейна остановилась и обернулась к Катрин.

Та увидела, как блестят большие глаза цыганки.

– Чалан, сестра моя, ты знаешь, что я тебя люблю, – сказала она серьезно.

– Я так думаю, по крайней мере. Ты всегда была добра ко мне.

– Это потому, что я тебя люблю. И сегодня вечером я хочу тебе это доказать. Вот… возьми это и выпей.

Она вытащила маленький флакон, нагретый теплом ее тела, и вложила его в руку Катрин.

– Что это? – подозрительно спросила она.

– То, в чем ты очень нуждаешься.