На перекрестке больших дорог

Цыганки гадали по руке, занимались приготовлением пищи или просто расхаживали, покачивая бедрами. Их манера одеваться также удивила Катрин: нередко можно было встретить женщину с обнаженной грудью, но все носили длинные юбки, прикрывающие ноги до самых щиколоток.

– У цыганок не принято оголять ноги, – заявила Сара с достоинством. – Грудь же должна выполнять свою главную роль: кормить детей.

Как бы то ни было, размышляла Катрин, мужчины с их дикими глазами и белыми зубами имели вид демонов, женщины – бесстыдных чертовок, пока они молоды, и ведьм, когда старели.

И молодая женщина втайне призналась себе, что все эти люди наводят на нее страх. И больше всех, возможно, высокий Феро. Грубое лицо вождя становилось еще более диким, когда он смотрел на нее: он нервно покусывал губы, глаза светились, как у кота, но он не вызывал ее на разговор и медленно проходил мимо, иногда оборачиваясь, чтобы посмотреть ей вслед.

Чувствуя себя чужой, Катрин беспомощно цеплялась за Сару, преображавшуюся день ото дня с непринужденной легкостью в окружении соплеменников.

Все были почтительны с Катрин, хотя она понимала, что без Сары цыганку, не знающую своего языка, все презирали бы.

Чтобы не вызывать любопытства, осторожная Сара выдавала ее за дуреху… Очевидно, так было лучше, но все равно Катрин было неприятно, когда при ее приближении цыганки прекращали разговор и провожали глазами. В этих взглядах читалось многое: завистливая насмешливость у женщин и вожделение у большинства мужчин. На четвертый день она сказала Саре:

– Эти люди не любят меня.

Без тебя они меня никогда не приняли бы.

– Они чувствуют в тебе чужую, – ответила цыганка, – это их удивляет и смущает. Они думают, что в тебе есть что-то сверхъестественное, но не знают что. Некоторые склонны думать, что ты кешали, добрая фея, которая принесет им счастье, – как раз это внушает им Феро, другие говорят, что у тебя дурной глаз. Это в основном женщины, потому что они умеют читать в глазах своих мужей их мысли, и это наводит на них страх.

– Что же теперь делать?

Сара пожала плечами, показала на замок, черная масса которого возвышалась над ними.

– Ждать. Может быть, скоро сеньор Ла Тремуй потребует к себе новых танцовщиц. Две девушки из табора уже восемь дней находятся там. Этого не случалось ранее, как утверждает Феро. Он думает, что их убили.

– И… он молчит? – вскрикнула Катрин, у которой пересохло в горле.

– А что он может сделать? Он, как и все здесь, боится.