На перекрестке больших дорог

Она не знала, что любовь и страсть могут быть двумя сестрами-врагами.

Маленькая цыганка взяла руку Катрин и приложилась к ней щекой в знак обожания.

– Я знаю, вы были очень счастливы, – шептала она доверительно. – Всю ночь я слушала… Я радовалась за вас.

Катрин бросило в жар. При воспоминании о том, что происходило в эту дьявольскую ночь, стыд переполнил ее. Она увидела со стороны Катрин де Монсальви, неистовствующую от поцелуев этого бродяги.

Сейчас она ненавидела его. Любовное зелье, конечно, сыграло свою роль, возбудив страсть, но Катрин сознавала существование в себе плохо познанной двойственности.

Не существует ли реально в глубине ее души доступная, беспутная женщина? Это ведь она находила удовольствие в объятиях Филиппа Бургундского и отдала бы себя, не вмешайся Готье, шотландцу Макларену. Это у нее прикосновения мужчин вызывали волну неясного волнения, это, наконец, она заглушила крик сердца, всецело отданного своему супругу, под нажимом настоятельных любовных притязаний… Грязь, в которую погружались ее ноги, была такой же густой и гнусной, как и та, что формировала несчастную человеческую натуру.

Она нежно положила руку на голову склонившейся Терейны.

– Иди спать, – сказала она, – ты промокла и замерзла…

– Но ты счастлива, правда, Чалан? Ты действительно счастлива?

Понадобилось еще одно усилие, чтобы не разбить сердце этой простодушной девушки.

– Да, – прошептала Катрин, – очень счастлива…

Обливаясь слезами, с тяжелым сердцем Катрин пошла дальше, углубляясь в полосу тумана, словно в нем она могла скрыть свой стыд.

Она спустилась к реке, вошла в воду, не обращая внимания на камни, бившие ее по ногам, и остановилась, когда вода поднялась выше щиколоток.

Посеревшая Луара сливалась с небом, но почти невидимые полосы света серебрились на ее поверхности. Вздувшаяся от ночного дождя река яростно бурлила. У Катрин родилось желание погрузиться в нее. Королева-река всегда была ее другом, и в это грустное утро она, как и раньше, пришла сюда успокоить душу.

"

"Катрин машинально сбросила платье и вступила в быструю воду. Сильное течение мешало идти по каменистому дну. Вода была холодная, и, когда дошла до пояса, Катрин задрожала, покрылась гусиной кожей, но все равно шла вперед. Вскоре вода уже дошла до плеч. Катрин закрыла глаза: поток приятно ласкал тело. Теперь только подошвы ног связывали ее с землей. В душе наступило затишье.